Города в полете
Шрифт:
Спиндиззи, по существу — довольно простые устройства. Он не встретил никаких сложностей в настройке и блокировании управления ими или выполнении некоторых довольно простых действий высоко избирательного саботажа. Осталось только замести следы… Задача непростая, ведь при каждом движении он непроизвольно задевал поверхность машин и смахивал с них пыль, оставляя отчетливые следы. Однако, и тут мэр мгновенно нашел очевидное решение: сняв рубашку, он принялся энергично стряхивать пыль. Результат получился отменный; вряд ли кто-нибудь смог бы теперь сказать, где следует искать следы работы взломщика.
Осталось только
Глаза слезились, да и прочихаться никак не удавалось: поднявшаяся пыль давала знать о себе. Внизу, в Звездном Зале, уже раздавался какой-то шум, однако, особых причин для волнения пока не было. Черное яйцо по-прежнему находилось у него, Прокторы об этом прекрасно знали. Кроме того, ему удалось завладеть и шестом, с помощью которого открывали проход в рубку управления, так что Прокторам придется взгромоздиться друг другу на плечи, чтобы добраться до выключателя. Они не обладали хорошей физической подготовкой для подобных гимнастических упражнений, к тому же, они прекрасно понимали, что с людьми, пытающимися провести подобный фокус, расправиться очень просто, достаточно ударить по зубам.
Так или иначе, проводить остаток жизни в кабине управления города ГМТ Амальфи вовсе не собирался, особенно, если вспомнить, что у него оставалось всего около шести минут, чтобы покинуть его.
Собравшись с мыслями, Амальфи снова встал на каменную панель, нарушив ее хрупкое равновесие. Панель поехала вниз, и мэр опять оказался на столе в Звездном Зале.
Не успел Амальфи даже осмотреться, как добрая дюжина рук схватила его со всех сторон. Хелдон придвинул к нему свое лицо, искаженное гневом и страхом до неузнаваемости.
— Что ты там делал? Отвечай, или я прикажу разорвать тебя на куски!
— Не будь таким болваном, Хелдон. Прикажи своим людям отойти от меня. Ты гарантировал мне безопасность до того, как я покину здание. Но если ты вдруг решил нарушить слово, могу напомнить, что яйцо с вирусом по-прежнему у меня. Убирайтесь, или, клянусь богом…
Охрана Хелдона отпустила его еще до того, как закончил говорить. Хелдон тяжело взобрался на стол и принялся карабкаться вверх по плите. Еще несколько человек, облаченные в длинные мантии, с бритыми головами, бросились за ним. Очевидно, Хелдон, обуреваемый страхом, рассказал обо всем другим членам Большой Девятки. Амальфи выскочил из Звездного Зала и спустился на несколько ступеней по лестнице, а затем, нагнувшись, осторожно положил черное яйцо на порог, сделал смешной, подбадривающий жест в сторону рассерженных солдат и бросился огромными прыжками вниз по лестнице.
Хелдон обнаружит, что генераторы отрезаны, примерно через минуту после включения управления. Потом он побежит вниз, в подвал, чтобы подсоединить их. На это также уйдет не меньше минуты. Еще четыре минуты спиндиззи будут прогреваться, а затем — город ГМТ поднимется в небо.
Амальфи, промчавшись по аллее, выскочил на улицу, едва не сбив с ног проходившего мимо изумленного Проктора. За спиной мэра послышался крик, но он, пригнувшись, припустил еще быстрее.
Улица почти погрузилась в темноту, лишь тусклые отблески заходящих сдвоенных солнц освещали ее. Держась в тени, Амальфи добрался до ближайшего угла. Угол огромное здание впереди него вдруг побелел, как раскаленная лава, а затем постепенно начал темнеть, приобретая красный оттенок. Он так и не слышал
Еще немного — и он завернул за угол. Кратчайший путь к границам города, насколько помнил Амальфи, пролегал как раз по той улице, с которой он только что свернул. Но не могло быть и речи о том, чтобы вернуться на нее: он не испытывал ни малейшего желания быть заживо сожженным. Осталось только посмотреть, сможет ли он вовремя выбраться из города ГМТ, избрав другой маршрут.
Он продолжал упрямо двигаться вперед. Еще раз по нему кто-то выстрелил. Человек, взявший его на мушку, понятия не имел, кто он такой. Амальфи, бегущий и сторонящийся встречных прохожих человек, выглядел странно и вызывал подозрения, он не подпадал ни под одну из привычных категорий жителей…
Земля под ногами задрожала — пока мягко, как огромное животное, подрагивающее во сне от укуса назойливой мухи. Каким-то образом Амальфи заставил себя бежать еще быстрее.
Почва под ногами снов вибрировала, на этот раз куда сильнее. Затем последовал длинный, протяжный стон, волной прошедший по городу. Звук этот заставил выскочить из своих домов и сервов, и Прокторов.
После третьего сотрясения что-то в центре города рухнуло с глухим грохотом. Амальфи оказался в гуще беспорядочно мечущейся толпы. Выбираться из нее ему пришлось, отчаянно работая руками, зубами и своей круглой головой.
Стон все усиливался. Неожиданно земля буквально встала на дыбы. Амальфи полетел вперед. За ним последовала вся мятущаяся, беспорядочная толпа; люди валились рядами, словно скошенные хлеба. Отовсюду доносились бешеные вопли, хуже всего было внутри зданий. Где-то над головой Амальфи с шумом треснуло окно, из которого, корчась и кувыркаясь, вылетело тело женщины.
Амальфи заставил себя подняться на ноги и, сплевывая кровь, снова побежал. Мостовая впереди него топорщилась рваными кусками, словно выложенная безумцем мозаика. Здания покосились, напомнив Амальфи экзотический волнорез, который он видел когда-то, на другой планете, в другом столетии…
Пробираясь между домами, мэр вдруг сообразил, что эти здания обозначают старую границу первоначального города ГМТ — широкий ров, заполненный обломками и булыжниками. С внешней стороны огромного рва тоже стояли здания. Ров показывал, где периметр древнего города-Бродяги проходил по поверхности планеты. Перебираясь с камня на камень, Амальфи, хрипя, пробирался к внешней кромке рва. Скорее преодолеть это самое опасное место…
Если город Торговцев взлетит сейчас, его, Амальфи, раздавит камнями как котлету. Если бы только он успел добраться до Бесплодного Плато…
Стон за спиной Амальфи становился все более пронзительным; он походил теперь на звук разрываемого бесконечного металлического листа. Впереди, за Бесплодным Плато, блестел его собственный город, освещенный последними лучами обоих солнц. Вокруг него шло сражение; около границ то и дело вспыхивали взрывы. По небу носились четыре ракеты, сбрасывавшие на город какие-то черные предметы. Город Бродяг окутывали клубы дыма.
Прогремел непереносимый ослепительный взрыв. Амальфи почувствовал резкую боль в глазах, и, когда он снова смог их открыть, одной ракетой в небе стало меньше. Еще несколько секунд — и не осталось ни одной: Отцы Города никогда не промахивались.