Городская Ромашка
Шрифт:
Девушка вздохнула и попыталась оглядеться. Бетонные стены уходили вверх и смыкались над головой. Вдоль трех стен стояли картонные коробки рядами почти до потолка, две старые табуретки, столик и одно кресло, видимо, до того изорванное, что хозяину этого непритязательного жилища пришлось укрыть его какими-то покрывалами, тоже неновыми. У четвертой стены располагался маленький, неожиданно приличный диванчик, на котором лежала она сама.
– А… где мы?
– Под землей. Под городом.
– Под городом?
– удивилась Ромашка.
Ей вдруг стало жутко, но голос, в котором ей поначалу
– Не бойся. Здесь неопасно. Во всяком случае, не опаснее, чем наверху.
Мысленно Ромашка тут же с ним согласилась, а также сообразила, что незнакомец и не думал насмехаться над ней. И вновь прикрыла глаза, почувствовав облегчение от того, что не надо больше напрягать зрение. Сквозь непрекращающийся шум в ушах она услышала неясный гул, но решила пока не обращать на него внимания. Возможно, где-то рядом проходит ветка метро.
Пальцы незнакомца осторожно коснулись ее лба, подхватив высохший платок. Снова тихо плеснула вода, и девушка замерла, зная, что сейчас мокрая, холодная ткань ляжет на лоб. Боль утихала, а Ромашка вновь стала задумываться о личности своего спасителя - в том, что он ее спас, Ромашка не сомневалась, хотя на вид он был худощав и казался намного слабее тех, с кем ему пришлось, по всей видимости, иметь дело.
– Кто ты?
– спросила Ромашка.
Теперь, когда она вопросительно смотрела в светло-серые глаза, девушка уже твердо знала, что видела эти глаза раньше. Но вот когда?
– Не узнала?
– на губах незнакомца появилась улыбка, спокойная и немного печальная.
– Понимаю, с бородой я, наверное, выглядел по-другому…
И вот тут-то Ромашка его узнала. Словно вспышка озарения осветила вдруг ее сознание, и она вспомнила, где и когда видела эти глаза: ну, конечно же! Тот самый человек, которого не впустили в больницу, и которому Дельфина зашивала рану прямо у Ромашки в квартире. Теперь девушка всматривалась в черты его лица и понемногу находила сходство с тем, изможденным и посеревшим, заросшим светлой бородой.
– Хорошо, что тебя не поймали, - прошептала она. Боль потихоньку уходила, и Ромашка почувствовала себя несколько уверенней. Ей, конечно, было очень непривычно и даже неловко принимать помощь от постороннего мужчины, который, помимо всего прочего, еще и следил за тем, чтобы не высыхал на ее лбу платок. Чтобы прогнать смущение, Ромашка тихонько спросила:
– Как же ты ушел от них тогда? Ты ведь ранен был.
– Да как… Через крышу. Сначала на вашу выбрался, а там - на соседнюю. Так и ушел.
Ромашка представила себе человека с только что зашитой, свежей еще раной, скачущего по крышам, и на лице ее отразилось недоверие. Угадав, что девушка сейчас опять что-нибудь спросит, ее собеседник снова приложил палец к губам.
– Твоя подруга меня хорошо зашила. Не разошлось.
– И все же не представляю, как ты смог от них сбежать…
– Смог. Очень уж не хотелось снова к ним попасть.
Ромашка удивленно вскинула ресницы, и уже приоткрыла рот, но…
– Тихо, тихо, - прошептал человек, глядя на нее с легким упреком.
– Закрой глаза и не разговаривай. Ты очень сильно ударилась, как бы сотрясения мозга не было.
Ромашка послушно закрыла глаза. И вздохнула. Тишина ее не
Наверное, человек, который находился рядом, понял, что, не ответив на вопросы девушки, в том числе и невысказанные, он не убедит ее помолчать.
– Когда я только попал в ваш город, то, честно говоря, вел себя очень неосторожно. Боюсь, во мне было просто разгадать чужака, только не знаю почему.
– Голос его был тихим, но не настолько, чтобы возникала необходимость прислушиваться к словам, и убаюкивал, словно колыбельная.
– Скорее всего, я плохо изучил ваши законы. Однажды вечером я шел по улице и услышал крики. Кричала женщина. Естественно, я побежал туда. Оказалось, двое каких-то нелюдей напали на нее в темной арке. Тогда я был уверен, что поступаю правильно, и, честно говоря, тем двоим еще мало досталось. Женщина убежала сразу, кажется, она меня испугалась. А потом меня догнала на улице полицейская машина. В ней сидел один из тех, кто был под аркой. Как я понял, меня обвинили в том, что я напал на него и его сотоварища.
Голос, в котором послышалась обида, умолк на минутку. Но Ромашка хотела услышать продолжение истории, хотя знала уже заранее почти все, что должно было случиться дальше.
– Я рассказал им все, как было, но мне не поверили. И еще мне сказали, что нашли ту женщину, и что она тоже говорит, будто это я напал… Наверное, соврали.
Ромашка не в силах была сдержать грустной улыбки. Вероятнее всего, один из тех двоих был сыном какого-нибудь серьезного и богатого человека, и ему поверили бы даже, если б он нес откровенную чушь. А женщина… да и ее припугнули! Не станет же она рисковать жизнью из-за незнакомца, которого и видела-то всего один раз, пусть даже он и заступился за нее.
– Вот так все и получилось, - Ромашка услышала тихий вздох.
– Потом и вовсе что-то странное происходило. Знаешь, я подумал, наверное, ваши полицейские - не совсем люди.
Ромашка уж и не знала, плакать ей или смеяться над наивностью этого человека. "Не совсем люди? Да такие же, как все, только в форме!" - подумала она, но вслух не сказала. Человек помолчал, потом снова заговорил:
– У меня все отобрали, поэтому я слегка зарос. Нечем было побриться. В камере я просидел больше месяца, они все выясняли кто я да откуда. Как-то сразу поняли, что нездешний. Я догадался притвориться, что ничего не помню, и мне поверили. Перед тем как спрашивать, они колют какую-то жидкость… Наверное, ваши люди под ее воздействием не могут обманывать, а у меня получилось. Потом мне удалось сбежать. Ночью меня приняли к себе люди, что живут в подвалах небольшими общинами. Я не знаю, что случилось, но на вторую ночь один из тех, кто разделял со мной пищу и кров, решил меня убить. Я, естественно, этого не ждал, и был ранен. А остальное ты знаешь.