Горячие сердца
Шрифт:
Он разорвал на себе рубашку, и Китти вздрогнула при виде шрама на левой стороне груди, чуть пониже ребер.
– Они чуть не прикончили меня. Конечно, мы с Сэмом с ними разделались, но никто и по сей день не знает, как я выжил. Сэм выпытал у одного из убийц, прежде чем тот умер, что они были подосланы человеком по имени Макрей. Я не связывал тот случай с тобой, пока не вернулся сюда и не сложил все части истории воедино.
– Да, ты сложил их воедино, исходя из той лжи, которой охотно потчевала тебя Нэнси. Ты поверил ей. Почему ты не пришел прямо
– Я не пришел к тебе потому, что ты замужем за другим. И меня одного касается, кого и когда мне пускать в свою постель. Я вижу, что твоя не слишком-то долго оставалась пустой – Он бросил насмешливый взгляд на ребенка. – Я знал, что ты презренное создание. Китти, но это превосходит все остальное. Кори – мерзавец, и именно он стоял за нападением на дом вдовы Гласс и ее изнасилованием, но я ничем не могу этого доказать. Знаю, что он вместе с Дантоном и его шайкой, называющей себя ку-клукс-кланом, несут ответственность чуть ли не за каждую свару в этой части страны. Но, черт побери, ты ведь жена Макрея, мать его ребенка, так почему ты не уберешься навсегда из этой комнаты и из моей жизни, пока не стряслась новая беда?
– Это твой сын, Тревис! Твой! Кори подослал к тебе тех убийц, а не я. Клянусь могилой своего отца, я ничего об этом не знала. Я писала тебе, но Дульси, моя горничная, призналась, что Кори вынудил ее отдать письма ему, и он их уничтожил. Что еще я должна сделать, чтобы ты мне поверил?
Он стоял спиной к ней, медленно отхлебывая виски из бутылки, стоявшей на столике рядом с кроватью. Комната была маленькой, грязной и душной. Тревис не спеша повернулся к ней и, устремив на нее полные печали глаза, хрипло прошептал.
– Китти, я никогда больше не поверю ни единому твоему слову. Если бы ты на самом деле любила меня так, как клялась, ты бы уехала отсюда вместе со мной год назад.
– Ты знаешь, почему я осталась.
Он швырнул бутылку через всю комнату, разбив ее о стену:
– Осталась из-за своего участка, будь он трижды проклят! Что ж, ты его получила. Так зачем пытаешься уверить, будто я отец чужого ребенка? Когда Кори Макрей узнает о том, какой номер ты выкинула, он придет в бешенство, и я его за это не осуждаю.
Звон разбитого стекла разбудил Джона, и он заплакал. Китти стала укачивать его, успокаивающе гладить по спинке, но он не умолкал. Тревис отступил нетвердой походкой, зажав уши руками.
– Убери его отсюда, слышишь? И больше ко мне не приходи. Я хочу скорее покончить с делами, оставить ко всем чертям Северную Каролину и уехать домой. Больше всего жалею о том, что мне пришлось вернуться сюда.
Китти не собиралась сдаваться. Подойдя к разворошенной постели, она положила на нее плачущего сына. Он шевелил в воздухе ручками и ножками от голода, страха и возмущения, словно слившихся воедино в его отчаянных криках.
– Взгляни на своего сына, Тревис. Только взгляни!
Бросившись к постели, он уставился на младенца:
– Многих мужчин ввели в
Она словно оцепенела, встретив ледяной взгляд человека, которого любила всем сердцем.
– Я здесь потому, что люблю тебя, Тревис, но полагаю, я совершила глупость. То, что было между нами, для тебя никогда ничего не значило. Ты совершенно прав: у меня нет гордости, иначе бы я не пришла сюда…
– Я знаю, зачем ты пришла сюда! – Протянув руки, он заключил ее в объятия, жадно прильнул к ее губам и тут же отпустил ее. – Ради этого. Ты хочешь меня так же, как и в те дни, когда мы были вместе. Ты ведь страстная женщина, хотя пыталась это утаить, не правда ли? Но когда я держал тебя в своих объятиях, ты не могла скрыть желание, как не можешь сделать этого теперь.
Он снова привлек ее к себе и поцеловал, просунув язык между ее губами. Она била его кулаками по спине и дрожала от рвавшихся наружу рыданий.
Тревис ловко уложил ее на кровать рядом с младенцем, который все еще заливался плачем. Задрав подол платья, он развел ее ноги и грубо проник в нее.
– Этого ты хотела, – сказал он, – только это тебе и было нужно от меня. Что ж, ты получишь свое, и потом можешь возвращаться домой, к мужу.
Малыш перестал кричать, окинув комнату растерянным взглядом. Мерное покачивание кровати убаюкивало его. Китти беспомощно лежала под Тревисом. Она не сопротивлялась – пусть берет ее тело, если ему угодно, но она не ответит на его страсть. В ее душе все умерло.
Прошлое промелькнуло перед глазами – часы, полные любви и радостного смеха, мгновения, которые она провела, мечтая о счастливой жизни вместе с ним. Никогда и в голову не могло прийти, что все закончится унижением и грязью. Она любила его, делала все, чтобы найти его, подарила ему сына. Все оказалось напрасным. Она значит для него не больше, чем шлюха с улицы, женщина в красных перьях.
Один последний выпад – и он остался лежать поверх нее, приоткрыв рот и тяжело дыша. Она почувствовала запах виски и поняла, как много он выпил. Он, наконец, отодвинулся от нее и неуверенно поднялся на ноги:
– А теперь уходи. И забирай с собой своего ребенка. Иди домой, к мужу. Убирайся из моей жизни ко всем чертям.
Китти не могла пошевелиться. Ей казалось, что она умерла. Точечно, ведь сердце ее разбито. Наверное, именно так и должен чувствовать себя мертвец.
– Я же сказал: убирайся! – Тревис схватил ее за руку и одним рывком поднял на ноги. Она пошатнулась и упала на пол. – Ты получила то, за чем пришла. А теперь уходи. Не желаю тебя видеть! И можешь передать твоему муженьку, что я не успокоюсь до тех пор, пока не засажу его в тюрьму. Я знаю, что он виновен, и найду способ это доказать.