Горячо
Шрифт:
Молчу, так как язык натурально прилипает в нёбу. В кабинете опускается гробовая давящая тишина, потревоженная лишь щелчком повёрнутого замка, бьющего по перепонкам словно выстрел. Я в клетке с тигром, и она только что захлопнулась.
10. Марина
10. Марина
– А ты?
– от испуга голос глухо сипит.
Нащупываю задрожавшей рукой стол позади себя и опираюсь на него, так как ноги подкашиваются.
Керефов надменно выгибает чёрную бровь то ли на внезапное обращение "ты", то ли на мой ответ вопросом на вопрос, и
Его губы плотно сомкнуты в твёрдую линию - ни тени постоянной, уже ставшей мне привычной кривой ухмылки, и эта показательная серьёзность давит на психику почему-то больше всего. Будто маска спала, и я вдруг вижу его настоящего - собранного, въедливого, внимательного, опасного...
– Говори, - приказывает мужчина отрывисто и делает шаг в мою сторону, пряча руки в карманы брюк, от чего его плечи кажутся ещё шире.
Облизываю губы, вжимаясь задом в столешницу. В голове - звенящая паническая пустота.
– Ну, Арина?
– Керефов останавливается в паре сантиметров от меня и упирается ладонями в стол по обе стороны от моих бёдер, - Что замерла?
Делаю рваный вдох, отравляя лёгкие мужской туалетной водой, перед глазами двоится чужой давящий взгляд, и кабинет плывёт словно...
– Искала тебя, - занемевшие губы расплываются в дрожащей улыбке.
Глаза мечутся по лицу Керефова, которое так близко, что я вижу каждый волосок в его иссиня чёрной короткой бороде.
– Именно тут? Зачем?
– ни тени ответной улыбки. Он лишь подаётся ближе, нависая, и белоснежная рубашка касается моей груди.
Невольно затаиваю дыхание, боясь случайно прижаться сильнее. А отклоняться мне всё равно уже дальше некуда - только если на стол лечь.
– Ну как...Видела, что сюда пошли...- я закусываю нижнюю губу, нахожу в себе силы положить руку на мужскую грудь и слегка погладить. В ладонь тут же сквозь ребра ударяется чужое сердце, и быстрый пульс сильными толчками подстёгивает мою собственную кровь, - Не хочу с Нэллой...Решила проявить инициативу...Первой...
Поднимаю на Керефова, нависающего сверху горой, максимально честные глаза. Внутри всё дрожит так, что не удивлюсь, если меня и внешне вполне заметно колотит. И не меняющийся взгляд мужчины, всё такой же серьёзный и прошивающий насквозь, лишь усиливает это ощущение.
Тимур молчит, изучая меня, и я тоже больше не знаю, что сказать. Тихо умираю, не смея набрать в лёгкие кислорода.
– Хорошо, - спокойно произносит Керефов ровным голосом через пару бесконечных секунд и внезапно отталкивается ладонями от стола, - Пошли.
– Куда?
– хриплю.
– В мою спальню. Проявишь инициативу. Вряд ли Жиренко одобряет подобное в своём кабинете.
От услышанного ответа на мгновение глохну. Ну а как я думала, да? Сама же это начала...Дура! Боже...
Керефов тем временем щёлкает замком и распахивает дверь. Жестом предлагает идти первой. И взгляд всё тот же - тяжёлый, жгучий, исподлобья. С таким видом на плаху ведут, а не сексом заниматься...
– Я бы выпила что-нибудь, - почти жалобно предлагаю.
– Без проблем. У меня, - смотрит
Нетерпеливо косится на часы на левом запястье, снова в упор - на меня.
– Ногами шевели, Арина, - с нажимом, - Или охрану позвать, чтобы тебе помогли?
Сглатываю удушающий ком и в полуобморочном состоянии отлепляю зад от края стола. Покачиваясь на высоченных стеклянных каблуках, прохожу мимо Керефова и выползаю в коридор. Его горячая ладонь тут же ложится мне на поясницу раскаленным утюгом и направляет, одновременно чуть подталкивая, чтобы шла побыстрее. От волнения и страха мутит. И я даже не против, чтобы вырвало прямо сейчас - возможно это был бы выход, но почти пустой желудок лишь туго и безрезультатно скручивает.
Лихорадочно пытаюсь что-то придумать, пока молча минуем охрану у стеклянных дверей, пока поднимаемся на первый этаж, пока из огромного общего зала, где сейчас на сцене выступает Билан, сразу сворачиваем к лестнице на этажи выше. Всё это время и судорожно пытаюсь найти хоть какой-то приемлемый выход и...не могу. Просто потому, что Керефов всё так же сосредоточен и хмур, а его жгучий взгляд всё так же разъедает кислотой кожу.
И я каждой клеточкой ловлю, что он мне не верит. Он уже намекнул на охрану и любую попытку отпетлять воспримет как прямое доказательство того, что я не та, за кого себя выдаю.
А значит единственный способ что-то доказать - реально побыть для него шлюхой. И от этой мысли ноги превращаются в желе, а спина покрывается испариной.
Я не думала, что это страшно настолько...
Господи, Марина, ну это же просто секс...Ну не убьёт же он тебя?
– частит разум.
А эмоции захлёбываются в накатывающей панике и не желают ничего слушать.
Погруженная в себя, с трудом отмечаю, куда именно меня ведёт Керефов. Его рука на моей пояснице так и жжёт раскаленным булыжником, фокусируя всё внимание на себе.
Длинный коридор с кучей закрытых дверей, картины на тёмных стенах, охрана...
– Я ведь могу быть уверен, что в моей комнате нет никаких камер, - мужчина тормозит меня у очередной двери, требовательно обращаясь к ближайшему охраннику.
– Конечно, Тимур Тигранович, вы же уже спрашивали. Захар Ильич лично распорядился, чтобы...
– Хорошо, я понял, - Керефов не дослушивает, распахивая дверь.
Небрежно толкает меня в спину, и я, зацепив каблуками толстый ковёр, чуть не валюсь на четвереньки посреди большой спальни. Лихорадочно озираюсь по сторонам, но вижу только огромную заправленную кровать, приковывающую взгляд. Сзади характерно щёлкает дверной замок. Резко оборачиваюсь на звук и широко улыбаюсь Керефову, пытаясь хоть как-то скрыть одеревенелость лицевых мышц.
Мужчина в ответ смотрит исподлобья, чуть склонив набок голову.
– Что ж, Арина...- задумчиво стучит пальцами по стене.
Делает несколько шагов по комнате, награждая меня оценивающим липким взглядом, проехавшимся от каблуков вверх до самой макушки и снова вниз, застыв на голом животе, покрытом мурашками.
– Приступай, - предлагает Тимур Тигранович ровным тоном и садится в кожаное высокое кресло в углу, широко расставив ноги.
Встречаемся глазами. У меня во рту пересыхает.