Горящее дерево

Стоик

Я нашёл себе место в углу, присел, прикрыв глаза.

В трансе я медленно исследовал все вокруг: помещения, людей, события этого дня.

Опять вспомнил свой вопрос, оставшийся без ответа: Что такое развилка? Почему мои корректировки реальности не приводят к разделению? Я сделал ещё одну попытку разгадать эту тайну. Продвинулся по соседней ветке рандомной реальности против течения времени и нашёл место последней развилки. Это произошло примерно сто пятьдесят тысяч лет от «настоящего» в той реальности. И принялся скрупулёзно сравнивать объекты в двух реальностях на предмет расхождения. Сначала крупные. В тех изменениях, что делаю я, эффект виден сразу, поэтому ждал увидеть что-то подобное. Но все пары элементов

не содержали различий, по крайней мере вплотную ко времени развилки. Мелкие отклонения проявлялись чуть позднее и только накопившись оказывали значительное влияние. В целом разница между реальностями нарастала, но в самом корне разделения ее не было. Начал смотреть в микромире. Долгий перебор пар не приводил ни к чему. Мне бы комп, что бы программа сама сравнивала, а не вручную перебирать. Мои поиски оказались в тупике, я так и не увидел супервариацию, как причину разделения. Я настолько глубоко погрузился в микромир, что увидел миллиарды а может миллиард миллиардов неизвестных одинаковых объектов. Был бы физиком, тотчас опознал бы. Подумал, что можно сравнить число или плотность этих частиц, но тут же отбросил эту идею. Вероятность существования данных элементов материи — пятьдесят на пятьдесят. Идеальный объект для моих манипуляций. Я решил просто убрать одну частицу и посмотреть результат.

Результат ошеломил. Аннигиляция одной частички вызвала цепную реакцию чуть выше места уже существующей развилки. Я как будто слышал оглушающий треск разрыва пространства вокруг дерева. Абсолютно новая ветка реальности стремительно росла и уходила ввысь, залезая за туман будущего. Хорошо, что я экспериментировал не с моим и не с этим миром. Меня вынесло из транса. Холодный пот покрыл лицо.

— Эй, брат, ты откуда? — вырвал меня из прострации голос человека. У него был лысый череп с большой рыжей бородой. Светлая мускулистая кожа была разрисована причудливыми узорами. На лице тоже были эти тату. Говорил он на языке Латин, но явно с акцентом.

— Я из Самих, — Ответил я.

— Да не похож ты на Самих. Ну да ладно. Твоё дело. Меня зовут Ивон. Если что, подходи к нам, — Сказал он, указывая на группу людей.

Их было двенадцать человек. Все рослые, светловолосые, покрыты татуировками, изображающие странные знаки. Может это их письменность?

Я решил не игнорировать приглашение и подсел к ним за стол.

— Давай выпьем, Андрей! Может это последняя возможность, — Говорил Ивон, разливая вино.

— Да как то и не собираюсь умирать.

— Отсюда только один выход, — Хмыкнул суровый бородач, с волосами, заплетенными в косы.

Эти люди были из племени Лурдик, живущих на берегу Ледяного моря. В моем мире им бы соответствовали кельты или норвежцы. Но прямых аналогий я старался не искать. Их захватили в плен в результате междоусобного конфликта, и в качестве альтернативы смерти им досталась участь раба.

Ещё я узнал от Лурдик, что сейчас происходят Великие игры. Всю неделю в атриуме будут происходить представления, в том числе и гладиаторские бои. Император Феодин решил таким образом увековечить дату: триста лет со дня победы Латин над Эританией. Мне даже не хотелось уточнять в гиперреальности подробности этой войны. Империя Латин ведь расширялась за счёт каких-то государств, не просто присоединяла пустые земли. Ну победила и бог с ней.

25

Наступило утро и нам принесли завтрак. Пережевывая кашу из каких-то зерновых я обдумывал свои действия. Я не знал подробностей планов, что мой новый «хозяин» строил на счёт меня. Решил, что само все проясниться.

Видимо игры уже начались и в наш подвал доносились слабым отзвуком крики толпы.

Вдруг как-то резко распахнулись двери-решетки и два Латинских солдата внесли в подвал окровавленное тело. Как же тяжело было на это смотреть. Его принесли сюда, так как посчитали гладиатора

живым. В трансе я видел, как слаба была уходящая жизнь. И никто не собирался спасать раненого. Все были уверены, что ему не помочь.

Я попросил одного из Лурдик перевязать открытые раны. Сам же, закрыв глаза, внимательно просканировал повреждения. Жизненно-важные органы не задеты. Основная проблема — это внутреннее кровотечение и большая потеря крови. Организм и так резко усилил свертываемость крови, но нужно было перекрыть конкретные сосуды. Единственное, что я могу — это менять геном. В данном случае этого мало.

Я вспомнил о вчерашнем опыте с частицами. Оказалось, что они составляют саму ткань жизни, их взаимодействия определяют форму и содержание объектов более высокого уровня. Вероятность, которая была источником моих возможностей, это нестабильность структуры, в которую встраиваются частицы. Я просто задевал нестабильную структуру и она преобразовывалась в другую нестабильную, запуская цепочку взаимодействия вдоль ветки реальности.

Я решил пойти с конца. Не смотря на то, что у меня раньше не получалось влиять на стабильные объекты, я погрузился в структуру частиц внутри мертвой ткани сосудов и усилием воли менял ее, копируя живых соседей. Потом даже это не требовалось. Я захватывал свободные частицы рядом и проецировал на них желаемый объект. В данном случае — это здоровые ткани раненого. После того как новые клетки появились как бы из неоткуда, цепочка взаимодействия частиц начала цепную реакцию в прошлое, находя вероятностные события которые должны были быть изменены. Все стало наоборот. Сначала нужный эффект, а затем изменение событий обратным порядком с выходом на первичный фактор, который мог быть мне просто не известен. Не надо было выстраивать логику, она сама выстраивалась.

Пока я все это проделывал, я находился рядом с гладиатором, присев на одно колено и закрыв глаза. Через пять минут транса я очнулся, встал и сказал:

— Надо покой больному.

— Он выживет? — спросил Ивон

— Несомненно.

Все сразу меня зачислили мысленно в богоподобные люди — врачи, и прониклись уважением близким к страху. Ну не плохой имидж.

На следующий день мне тоже предстояло выйти на арену, как я узнал от одного из надсмотрщиков. Оказывается всех гладиаторов, которые считались некондиционными по разным причинам, отправляли на участие в смертельном спектакле, в котором разыгрывались различные батальные сценарии. Гладиаторам конечно всегда доставалась роль жертв. Некондиция гладиатора — это отсутствие желаемой физической формы. Меня, к примеру, в них сразу и записали.

— Ты там держись, может пронесёт и поживешь ещё, — Говорил мне вдогонку Ивон.

Сценарий действа я узнал только на самой арене, когда меня вместе с толпой доходяг туда выгнали через ворота для гладиаторов. Нас должен был загрызть медведь. Но это был не обычный бурый или гризли, а просто невероятных размеров зверь, у которого одна голова была размером с человека.

Нас было человек двадцать. Трибуны атриума ликовали, увидев ужас на лицах приговорённых к смерти. Сюда вместе с гладиаторами вывели ещё каких-то левых людей, может преступников. Никто здесь даже не сомневался в исходе, кроме меня одного.

Мишка чувствовал запах страха и следовал ему. Люди не знали, что именно он будоражит его рецепторы. К тому же, никто на арене и трибунах не подозревал, что медведь слеп от рождения. Медведь дергался в сторону ферромонов, гладиаторы выставив пики отбегали источая новую порцию запаха.

Я спокойно сидел по центру арены и будучи в трансе изучал зверя. Кто-то из зрителей замечал мое странное поведение и раздавался взрыв хохота.

Число живых гладиаторов сократилось вдвое. Некоторые разорванные части человеческих тел валялись по всей площади арены. Чем больше было крови, тем сильнее бесилось животное.