Шрифт:
Annotation
Вербовая Ольга Леонидовна
Вербовая Ольга Леонидовна
Господь нам судья!
Виноградова... Четвёртый ряд за водителем. А в путёвке указан седьмой. Однако разлучать сестёр вовсе не входило
Соседкой оказалась дама почтенного возраста, в очках, с завитыми локонами серебряного цвета. Через минуту выяснилось, что эта Надежда Викторовна - так эта дама представилась - весьма разговорчива. Пока другие пассажиры улаживали с экскурсоводом план собственного размещения в автобусе, Лиза узнала, в какой части столицы живёт её соседка, где и кем работает и какое из её многочисленных путешествий было самым запоминающимся. Сама молодая женщина вряд ли могла бы похвастаться такие разнообразием впечатлений. Оставалось лишь признаться, что её нынешнее решение поехать в Брянск - вторая серьёзная измена принципу домоседки. Первая - свадебное путешествие. Поездки по Москве и за город, на дачу, не в счёт.
Некоторые туристы опаздывали. Ожидавших развлекали по радио песенкой о ветреном кавалере, который на вечеринке лучших друзей танцевал с подругой своей девушки, не вспоминая, между прочим, о ней самой. Да и подружка хороша! Как она могла так поступить?
– Ах, эти подружки!
– вздохнула Надежда Викторовна.
– Я вот тоже. Так доверяла Серафиме. А она моего Станислава увела. Двадцать пять лет вместе прожили - и вот...
Лизе вдруг с такой ясностью вспомнился холодный голос Кирилла, эти горькие слова: "Я люблю Аню! Ты мне надоела, корова жирная!". Беременность ничего не оставила от тонкой талии, которой он так восхищался.
Вспомнилась также больная мать, царствие ей небесное, вспомнились неожиданно пропавшие деньги, что Лиза собирала на лечение. А также бриллиантовые серёжки в ушах у Ани. Любовник подарил. Женатый, но свою не любит - скоро разведётся. Лиза и не подумала связывать эти серёжки с пропажей денег, пока в один прекрасный день не отпросилась с работы пораньше из-за плохого самочувствия.
Её муж и лучшая подруга... Голые, в спальне... Это сейчас Лиза могла спокойно об этом говорить, а тогда... Тогда она не понимала, как такое возможно. Как можно было увидеть это и не умереть на месте?
Если бы Кирилл просил прощения, клялся, что это в последний раз, Лиза бы простила. Но неверный муж ни в чём не раскаивался. Даже в том, что взял деньги, предназначенные на операцию её матери. "А что такого? Твоя мамаша всё равно сдохнет". Хотя врачи говорили, что операция могла бы её спасти.
На похоронах Лизе стало плохо. Очнулась уже в больнице. Ребёнок ушёл, так и не увидев света. Словно чувствовал, что не нужен родному отцу, а любви матери ему было недостаточно.
Воспоминания о прошлом напрочь прогнали остатки сна. Лиза смотрела в окно - сначала на проплывающие мимо дома, вполуха слушая истории, что рассказывала Татьяна Павловна, потом - на покрытые пушистым снегом раскидистые ели. По самые ветви стояли они в белых сугробах. Не пожалела
Надежда Викторовна, вставив в уши затычки, спала. Татьяна Павловна, чтобы развлечь туристов, рассказывала про династию Рюриковичей. Ну и семейка! Конечно, Лиза предполагала, что в семьях венценосных особ редко находилось место искренней любви и преданности, но чтобы вот так по-чёрному друг друга травили! Притом не только в переносном смысле. И Дмитрий Донской, оказывается, был вовсе не высокими и стройным красавцем, а толстым карликом, который без посторонней помощи не мог даже на лошадь взобраться. Он же и отравил родного отца, чтобы скорее стать князем.
И Софья Палеолог была женщиной "с тонким умом и широкой талией". Не то что в фильме.
Правда это или нет? Да кто их знает? Даже вымыслу молодая женщина была несказанно рада и желала одного - чтобы Татьяна Павловна болтала не останавливаясь. А та словно каким-то телепатическим способом чувствовала её желание и старалась изо всех сил.
Вскоре, убаюканная её болтовнёй, Лиза погрузилась в сон.
"Думаешь убежать?
– снова это бледное лицо, пылающие гневом глаза.
– Так вот запомни, дорогая Елизавета Петровна, никуда ты от меня не денешься! Я тебя из-под земли достану!"
– Просыпаемся, дорогие туристы!
– заговорил вдруг преследователь голосом Татьяны Павловны.
– Мы подъезжаем к посёлку Шамордино.
Уф, опять кошмарный сон! Никогда, никогда он не оставит её в покое. И ведь правду сказал - Лиза действительно убегала. От него, от прошлого, от самой себя.
Быстренько надев шубу, женщина вышла из автобуса. Калитка в кирпичных воротах привела туристов к церкви из красного кирпича с чёрными куполами, окружёнными со всех сторон резными арками в форме луковиц. Вдоль дорожки за деревянными заборами пролегали заснеженные просторы. Белые кружева ниспадали с ветвей деревьев, придавая этому месту что-то сказочное, волшебное. И храм, и водонапорная башня, и монастырская трапезная, построенные из того же красного кирпича - всё казалось частью некого чуда. Не пожалел денег купец Перлов!
По ту сторону дорожки находился вдалеке ещё один храм - в том же стиле, что и первый, но поскромнее. А рядом - приют для детей-сирот, которых старец спас от нищеты.
В низине, за покрытыми снегом деревьями, виднелась скованная льдами речка. Там же, по словам экскурсовода, находились святые источники. Говорят, вода из них дарует красоту и молодость, исцеляет от хворей. Интересно, может ли она исцелить душу?
– Рассказывали, одна женщина промыла глаза в одном из этих источников. Пришла в очках, а ушла уже без.
Может, и вправду стоит попробовать?
Бутылки продавались в церковной лавке. Вскоре, держа в одной руке коричневую трёхлитровую тару, а в другой - сумочку и фотоаппарат, Лиза спускалась вниз по деревянной лестнице. Она не успела ухватиться за перила, когда нога вдруг соскользнула. Молодой мужчина в очках в последний момент ухватил её за руки. Иначе катиться бы ей кубарем до самого низу.
– Ой, спасибо Вам!
– Не за что. Вы как, не ушиблись?
– Да нет, всё в порядке. Какая я неуклюжая!