Господин Целитель
Шрифт:
На первую для меня лекцию в новом учебном году пришлось собираться впопыхах. Все равно не успел к началу и удостоился гневного взгляда наставника по практической магии. Высокий худощавый мужчина в мантии с эмблемой лекаря окинул меня тяжелым взглядам и ткнул пальцем в свободное место на первом ряду. Был он смугл и немного горбонос, как типичный житель юга страны, где селились рыбаки, моряки и пираты. Носил короткую стрижку ёжиком, бородку клинышком и длинные, стрелками, усы. Волосы его были черного цвета и гармонировали с черными же, пронзительными глазами. Виррано ано Кордьеро, так звали наставника, хоть и был произведен в дворяне, но дворянских детей, мягко говоря, недолюбливал, считая балластом, недоумками и лентяями, которым кроме бумаги ничего от академии не надо – папочки и так пристроят на теплые местечки. Свое отношение он не считал нужным скрывать и сразу предупреждал, что на контрольных и лабораторных работах вымотает всю душу. Таким образом, наша с ним "любовь и приязнь" были предопределены заранее. А то, что я на месяц опоздал к началу занятий, только усугубило
Глава 3
– Если многоуважаемому, знаменитейшему и неподражаемейшему господину Це-ли-и-и-ителю, – прямо бездна сарказма и куча ехидства, – так не интересна наша возня в песочнице с грубыми и примитивными магусами, он может топать на все четыре стороны света одновременно, старательно обходя мою скромную персону, ибо зачета ему от меня не видать как собственной задницы без зеркала! – громогласно объявил мне наставник Виррано в ответ на шепотом высказанную просьбу отпустить на испытание лоперских гостей.
Однокурсники, качественно выдрессированные наставником, не шелохнувшись, позволили себе только недоуменно переглянуться, посчитав обращение ко мне, как к целителю, за обидную кличку, которой наградил меня Виррано, признанный мастер смешивания с грязью богатеньких студентов. О том, что это правда (то, что я – целитель, а не то, что наставник – мастер издевательств) знала одна Кламира, которая: "Никому! Ни-ни!", – как и обещала. А про наставника ходили слухи, будто год, прожитый им без пары-тройки дуэлей со студентами, он считал неурожайным и отчаянно сокрушался о напрасно потерянном времени. Еще говорили, будто Виррано плевать свысока хотел на результаты годовых испытаний, выданных артефактом академии, и допускал до занятий в следующем учебном году только тех, кто получил зачет у него лично. Недопущенные испытывали немалые трудности в овладении аурной диагностикой и практическими навыками по применению лекарских магусов. Им приходилось искать наставника на стороне, частным порядком, и, учитывая загруженность лекарей, стоило это бедолагам немалых нервов и денег. Конечно же, обидно вылетать из академии с дипломом ассистента знахаря, когда мог бы стать полноценным лекарем. И все из-за этого… трудно даже сказать какого куска… продукта переваривания овса ослом.
Ну, не очень-то и хотелось. Не продукта переваривания, а идти на испытания. Я покорно кивнул и пошел устраиваться на своем месте. Честно говоря, лекция наставника меня привлекала больше, чем явно бессмысленное сидение в аудитории. Таращиться на застывшие фигуры испытуемых? Там будут настоящие целители. Что я могу увидеть такого, чего не увидят эти зубры? Тем не менее, все-таки было интересно.
Наставник, одарив меня напоследок презрительным взглядом, повернулся к аудитории и начал лекцию. Что от него не отнимешь, так это умение держать внимание шалопаев-студентов в течение долгого времени. Говорил он темпераментно, живо и образно. Приводил массу примеров из практики. Не ленился по два-три раза объяснять особо трудные темы и требовал, чтобы студенты непременно задавали вопросы. Глупые вопросы или полное их отсутствие считал за небрежение и нагружал всю группу дополнительными занятиями. Поэтому работали у него все и работали "без дураков". В поте лица. Еще вчера на первой своей лекции в этом учебном году я с помощью Виррано избавился от иллюзии, что учиться мне нечему. Дескать, и так на голову выше этого заносчивого лекаришки.
Да, методы целителей многократно тоньше и эффективнее, но по затратам времени на одного больного столь же многократно уступают лекарским. Пусть грубо и приблизительно, наставник в течение пяти минут описал всей группе(!), у кого какие проблемы со здоровьем были и есть на текущий момент. Мне же, что в Сербано, что в Лопере, что в больнице у Греллианы, сначала тыкали пальцем: это – больной, – и только тогда я погружался в транс, формировал диагностические узоры или, в некоторых случаях, использовал полное слияние для определения, в чем там проблема. А если бы ко мне привели группу людей, вперемешку сравнительно здоровых и больных (можно сказать, "идеально" здоровы только целители, у остальных чего-нибудь да найдется – как говорится, был бы человек…)? Пара часов, а не пять минут, мне потребовалось бы, чтобы только определить с кем есть смысл углубленно повозиться, а кого гнать в ближайший кабак прожаренный бифштекс пивом запивать.
Так называемая "аура" (ореол) – есть не более чем истечение деструктурированной магии, образующей некое облако из "обломков" узоров, обволакивающее человека. Организм обменивается с окружающей средой не только веществами, но и магической энергией, потребляя ее, усваивая и выделяя. В точности, как вода, которую человек пьет, испаряет кожей и включает в свой метаболизм. Каждый, даже самый мельчайший, узор "фонит" магией, которая, выделяясь из тела, некоторое время сохраняет форму. При этом нити как бы утолщаются, распухают до определенного предела, становясь видимыми для лекарей, и, наконец, рассеиваются. Как раз по этим эманациям опытные специалисты и строят предположения о процессах, проистекающих в органах тела, сбоях и нарушениях в их работе, подобно лабораторному анализу вещественных выделений человека. Конечно, целители видят не отголоски деятельности структур, а сами структуры, что, разумеется, гораздо эффективнее, но, повторюсь, более медленно и затратно. Некоторые лекари, как например, наш наставник Виррано, достигают просто ошеломляющих результатов в диагностике и лечении. В частности, я пока даже не представляю, какими
Поэтому быть изгнанным с уроков этого занозистого типа мне очень и очень не хотелось. Впрочем, послушать наставника мне все-таки не дали. В аудиторию заглянул дедушка Лил и, пошептавшись с Виррано, поманил меня на выход.
– Что, не отпускал? – подмигнул мне декан, когда мы отошли шагов на десять от аудитории, и весело рассмеялся. – Да-а-а-а. Виррано суро-о-о-ов! У него не забалуешь. Даже я его побаиваюсь. Но наставник великолепный. Вашей группе с куратором повезло. Если получил у него зачет на пятом курсе – считай, что лекарем будешь точно. Выпускники, пока студенты, его ненавидят, а потом, становясь знахарями, бравируют – лекарское дело у самого Виррано изучали. Эдакое клеймо качества. Так что, хоть ты и целитель, а не ленись. Усваивай его науку. И не только магусы и диагностику – смотри как он с больными общается, куда смотрит, как говорит, что говорит, как слушает, что руками делает… А он, словно мастер рукопашного боя, ни одного лишнего движения не делает! Больные его боготворят. Искренне уверены, что если мифические целители существуют, то он – лучший из них. Да и по правде говоря, мне кажется, что вот-вот, еще чуть-чуть, еще одно усилие и он им станет. Потому он с тобой так резок – двести пятьдесят лет упорнейшей, фанатичной работы над собой и только приблизился к качественному скачку, а тут молодой шалопай, сынок барона – зятек герцога, и сразу – целитель. Без мук, страданий, многолетнего самосовершенствования. Все даром. По праву рождения. Как титул…Да понимаю я, скорее, догадываюсь, что у тебя тоже проблем не мало и работаешь ты, будто каторжник, но, согласись, со стороны-то выглядит все именно так, как я описал…
– Ну, да, – горько усмехнулся я, вспомнив, кстати, рассказ Вителлины о том, как ей приходится работать, чтобы достичь той свободы и легкости на сцене, которую привык ждать от нее зритель – никто не знает, какой адский труд предшествует милому щебетанию певицы или непринужденному порханию балерины на сцене. Эфемерные создания! Сродни бесплотным слугам богов. Им все от рождения досталось. Талант. Мастерство. Успех. Поклонники. Но за этим стоит огромный труд. Труд, труд и еще раз – труд.
Декан минуту молча шел со мной рядом, собираясь с мыслями.
– Ты думаешь, что я и Виррано этого не знаем? Десять процентов талант – девяносто процентов работа. Это высказывание древнего философа ты имел в виду? Думаешь, мы его не читали или не поняли? Думаешь, Виррано не выворачивается наизнанку, медитируя и работая над собой каждую свободную минуту, в попытках перешагнуть этот рубеж между лекарем и целителем?… – такая боль послышалась мне в словах учителя, что даже спазм перехватил горло. – Ты когда-нибудь видел, как отчаявшийся замерзающий человек лупит изо всех сил отмороженными пальцами по дереву в надежде, что они обретут чувствительность, и он сможет, наконец, открыть коробок со спичками, запалить костер и согреться, спасая свою жизнь? Вот оно спасение! Рядом! В кармане брюк или куртки и… недоступно, как небесная звезда. Многие из нас могли бы сказать: "…Поверил я алгеброй гармонию…" [1] . И что же? Каков результат? Талантливый мальчишка делает то, что я не могу при всем старании сделать за две с половиной сотни лет упорных, каторжных трудов! И все дело в пресловутых десяти процентах таланта. Теперь ты понимаешь, почему, в том числе, в отношении целителей соблюдалась такая секретность до недавнего времени? Видеть небожителей рядом с собой и не иметь возможности встать вровень. Увы, черная зависть – весьма распространенное чувство. Так вот, мы все отчасти "Виррано" и отчасти тот бедолага, имеющий рядом, буквально за пазухой надежду на жизнь и еще ближе за плечами поджидающую смерть.
1
А.С. Пушкин "Моцарт и Сальери"
Я покраснел от стыда – действительно, кого учить вздумал.
– И еще. Женщин, обладающих голосовыми данными твоей певицы не так много, но они есть и их гораздо больше, чем мы видим на подмостках. Дар… хм… Вителлины, если не ошибаюсь, – он хитро посмотрел на меня и подмигнул, – не уникален. Однако большинство не поют на сцене, а работают кухарками, секретарями, продавцами… травницами. Им не интересно быть певицами и они не хотят… Понимаешь, НЕ ХОТЯТ развивать свои способности. А есть те, кто все отдал бы за возможность вот так, каторжно, в поте лица, до изнеможения и слез, трудиться, лишь бы петь, но уверены в бесполезности работы над собой, ибо Боги не дали им таланта. Нет голоса – трудись, не трудись, а результат известен. Так же и в нашем деле – у тебя есть талант, но только от тебя зависит, будет у нас еще один целитель, будут ли спасены или продлены тысячи жизней, или этот целитель не пожелает напрягаться, поскольку у него и так все, о чем мечтают многие, уже есть. Жена – красавица. Дочка – любимица. Папа – барон. Тесть – герцог. Кареты, слуги, балы, театры…