Государство Печали
Шрифт:
Мелинда Салисбери
Государство Печали
(Печаль — 1)
Перевод: Kuromiya Ren
моему брату Стивену.
Я рада, что мы с тобой заодно.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Вчера я встретил, как назло,
Того, кого там
А право, было б хорошо,
Если б он встал да и ушёл.
— Уильям Хьюз Мирнз «Антигониш»
Горбатый мост
Горбатый мост стоял почти тысячелетие, единственная связь между народами Раннона и Риллы. Вид впечатлял, изгиб моста был на сто футов выше реки Архиор, широкой, сияющей аквамарином летом и похожей на серое надгробие зимой.
Мост был из звездного света, как говорили в историях, его создал за одну ночь легендарный риллянский король Адавер Шепот звезд. Говорили, Адавер полюбил женщину из Раннона за рекой и поклялся, что найдет способ достичь ее. И одной ночью он взял свою скрипку из дерева альвус к берегу реки и заиграл, пока не прислушались звезды. Они постепенно спустились и окружили его, очарованные его навыком, и их свет лился как слезы. Адавер ловко собирал этот свет волшебным смычком, создавая из него мост.
Звезды улетели на небеса раньше, чем он закончил, говорилось в истории, потому у моста Горбуна не было перил. Гладкий, как лед, без перил, мост был архитектурным чудом и смертью для всех, кто плохо стоял на ногах.
Но только там можно было подписать Мирные соглашения между Ранноном и Риллой. Там объединились народы, смешались, и стороны были равны, без преимуществ.
Но как мог Его превосходительство Харун Вентаксис, 104-й канцлер Раннона и первый Смотритель Сердца, пройти по нему и не умереть?
Йеденват — совет Раннона — заявил, что не полезет на мост, пока не найдется способ усмирить убийственный камень. И новый канцлер холодно ответил, что ему лучше найти способ, и быстро. Он должен был многое доказать своему народу. И ни один мост, даже опасный, не помешает этому.
До недавнего времени республика Раннон воевала с соседним королевством Риллой, и мост между ними был забаррикадирован и забыт, ни один генерал не подумал бы послать армию по нему. Страны были небольшими, им стоило быть союзниками, но разница между людьми вызывала много подозрений, страхов и предрассудков.
Люди Раннона считали жителей Риллы распутными мечтателями, а граждане Риллы считали южных соседей бюрократичными и замкнутыми. Жители Риллы сочувствовали жителям Раннона, а те не доверяли гражданам Риллы. А еще были страхи и так называемые «способности» риллян, что якобы прибыли со звездами в ту же ночь, когда появился Горбатый мост.
Война назревала между ними так долго, что все почти обрадовались, когда она пролилась кровью на мощеные улицы и зеленые поля.
Но она лилась и лилась, прошло пятьдесят лет, а конца видно не было. Граждане обоих королевств назвали
Пока 103-й канцлер Раннона Робен «Ветромеч» Вентаксис не упал замертво на одном из заседаний. И тогда чудесным образом начались перемены.
Насколько это могло быть, потому что в Ранноне выбирали всегда из семьи Вентаксис. И 104-м канцлером стал единственный ребенок Робена, его хмурый и ученый сын Харун.
И первым поступком в роли канцлера — по совету его матери, первой леди-вдовы — было письмо королевы Риллы с просьбой закончить войну.
К радости обеих стран, королева Мелисия, пытавшаяся наладить мир с Робеном и его отцом не меньше тридцати раз, тут же согласилась, и ее отряды отступили.
То было три месяца назад, а теперь Харун готовился пересечь мост. И на вершине будут заключены Мирные соглашения, война официально закончится.
Конечно, если будет решена проблема с мостом.
А проблему нужно было решить за неделю, оставшуюся до встречи. Говорили с гильдией каменщиков Истевара, столицы Раннона, и главному каменщику грозили тюрьмой, если он не найдет способ безопасно пройти по мосту. Они пытались натирать камень наждачной бумагой, пилить, но без толку. Без использования и от погоды камень стал подобен алмазам.
В летнем дворце на берегу Архиора в пяти милях юго-западнее моста канцер Харун расхаживал по личным покоям его семьи, бормоча под нос. Его жена Серена гладила живот, пытаясь успокоить безумное дитя внутри, она устала, просто наблюдая за ним. Ее беременность проходила тяжело, лодыжки и пальцы постоянно опухали, ребенок бился. Так было и с ее первым сыном Мэлом, и он продолжал быть непоседой, никогда не затихал.
Мэл, которому исполнится три в день подписания соглашений, спал, и Серена надеялась на пару часов спокойствия, чтобы отдохнули ноги и разум. Ее мужу это не требовалось.
— Харун, ты так протопчешь дыру в ковре, — рявкнула Серена.
Канцлер посмотрел рефлекторно на толстый красный ковер, но возмущение застыло на губах. Он пересек комнату и поцеловал так, что это чуть не стало угрозой для жизни их сына, что еще не родился.
Первая леди опешила и покраснела.
— Зачем это?
— Ковры, — просиял Харун. — Ковры.
В Рилле в утро встречи принц-супруг Каспар с оловянными глазками улыбался жене, королеве Мелисии, за завтраком. Он дождался, пока слуги оставят их одних, а потом заговорил тихо и любяще:
— Все хорошо?
Руки Мелисии скользнули к животу, она улыбнулась мужу. Не только Серена была беременна, но Мелисия и Каспар еще не раскрыли секрет. Мелисия думала о ребенке в себе и о том, как хорошо, что она будет расти в мире.
Ее наполовину брат Веспус настаивал, что нужно одолеть раннонцев, пока они в хаосе после смерти Робена Ветромеча, но она была рада, что после смерти военачальника его сын предложил перемирие. Мелисия хотела мир не из трусости — королева сама отлично сражалась — но война надолго затянулась. Пришло время восстанавливать. Расти, питать и создавать.