Gothick
Шрифт:
Миртана медленно оправлялась от полученных ран. Пшеница росла на полях, были проложены новые торговые маршруты. И только Барьер напоминал о войне.
А затем пришли орки. Как ураган пронеслись они по земле Миртаны, уничтожая армию за армией и каждого, кто пытался им противостоять. Робар II призвал всех, кто был способен носить оружие, в свою последнюю армию и отправил ее на защиту границ. И каторжники Миртаны платили за это высокую цену, и каждый, кто был повинен в преступлении, неважно сколь серьезным оно было, искупал свою вину в железных рудниках Хориниса. Огонь
Конец фразы невидимого рассказчика потонул в потоки боли, что пришла из области страдающего ишемией и еще, черт знает чем, сердца. Закупоренные сосуды перестали подавать кровь к мышечной ткани сердца, так называемому миокарду, резкий приступ удушья заставил мою руку выронить пончик и потянуться к левому карману пиджака - там находилась коробочка с капсулами нитроглицерина. Словно в тумане, я вдруг увидел несущиеся навстречу моему лицу клавиши клавиатуры. Затем слово из пробела и букв "с,м,и,т,ь " тупо стукнуло меня по лбу.
"Какой, к дьяволу "Смить?" - подумал я последним усилием воли, - "эта фамилия пишется без мягкого знака и на русский язык переводится, как "кузнец". Итак, этот "кузнец" вышиб дух из моего бренного тела и отправил его в путешествие по эфиру.
Толстая рожа оператора, разломав дешевенькую китайскую клавиатуру надвое, уткнулась в столешницу. Из легких с надрывным хрипом вышел последний воздух, показалось, что мертвец как бы всхлипнул. Ярко светящийся экран монитора, на котором начало разворачиваться действие, осветил блестящую от пота лысину и одиноко лежащий слева от клавиатуры пончик - любимое лакомство покойного Мартина.
Сознание вернулось ко мне в образе двух здоровенных бугаев, крепко сжимающих меня за предплечья. Бугаи были одеты в невообразимо кричащие одежды цвета хаки с непонятным темно-серым отливом. Брюки я рассмотреть не успел, так как мое внимание привлекло бормотание субъекта неизвестной половой принадлежности, напялившего для себя смеху ради долгополый охабень времен Ивана Грозного и столь же нелепую шапку, отороченную волчьим мехом. Поскольку я только-только обрел способность осмысленного озирания по сторонам, то на бормотание субъекта в желтых шмотках не обратил никакого внимания. А зря! Потому что на помощь субъекту подскочил другой - в темно-красной сутане (точь в точь, как у кардинала) и принялся пихать мне в руки холщовый сверток небольшого размера.
Я ничегошеньки не понял, но на всякий случай попросил красного заткнуть пасть желтому (от его пидерского голоса у меня начали образовываться в ушах пробки) и согласился взять свиток.
– Верховному магу круга огня!
– повторил мой неведомый визави и махнул рукой бугаям.
Те повели широкими плечами, и я почувствовал, что лечу. Лечу со скалы, на которой располагалось лобное место, через противный синий туман куда-то вниз - где определенно блестела вода. Успев еще раз прокрутить в мозгу свою короткую жизнь, я шлепнулся в воду и снова потерял сознание. Но ненадолго, потому что в следующий миг обнаружил себя выгребающим к небольшому дощатому настилу. Из последних сил я подгреб к мосткам и оперся на них, с трудом переводя дыхание. Тут на чело мое упала тень. Я задрал голову - надо мной склонился бледнолицый (не европеец, нет, ха-ха), ширококостный мужик.
– Добро пожаловать!
– саркастически ухмыльнулся
Честно говоря, мне уже успело порядком поднадоесть это мигрирование между "тем" и "этим" светом, поэтому, придя в себя на этот раз, я не открыл глаза и затаился.
– А ну, отвалите от него!
– раздался чей-то зычный голос.
Пожелавший мне изрядный welcome что-то пробубнил, типа "он первый начал", но больше меня никто не трогал. Словно стадо першеронов пронеслось по мостовой - дощатый настил застонал в последний раз, и все вокруг затихло. Глаза я пока открывать не решился.
– А ну, вставай!
– приказал мне голос.
Делать нечего, уж если местные бугаи его слушаются, то мне сам бог велел. Послушаем, что скажет мой неизвестный спаситель. Заодно и разузнать у него мои нынешние координаты можно - не будучи абсолютным идиотом я понял, что парочка Пространство-Время сыграла со мной какую-то шутку. Понял я также, что в своем мире я умер от сердечного приступа (ну, от инфаркта!), а возродился, похоже, в средневековье. Медленно, как бы опасаясь ослепнуть, я открыл глаза и ухватился за протянутую руку, на которую ее обладатель напялил перчатку из очень толстой кожи, весьма похожую на перчатки стрелков из лука, которые я видел как-то в "Спорттоварах".
– Ну!
– произнес спаситель.
Я поднял голову. Передо мной стоял идальго. Поясняю для слабоумных: я никоим образом не претендую на роль эксперта по доспехам, ни по оружию, ровно, как ни бельмеса не смыслю в геральдике. Но этот парень являл собою воплощение моих грез: рост - метр восемьдесят пять; вес - от силы, семьдесят пять; хищные орлиные глаза, прямой тонкий нос и красиво очерченные губы. Короче, мечта бесприданниц.
– Меня зовут Диего!
– отрекомендовался он.
Ну, конечно! Если бы вот скрестить Дона Кихота с Шарлем д'Артаньяном, да прибавить самую малость порочности - получился бы как раз портрет незнакомца. Одет Диего был в казацкие шаровары и кафтан, с нашитыми в уязвимых местах полосками стали. А на ногах его, чтоб мне провалиться, красовались офицерские берцы из моей прежней среды обитания. Спаситель выжидающе смотрел на меня.
– А я - Мартин, - скромно представился я.
– Да мне пофигу!
– равнодушно заявил Диего, - хотя таких имен отродясь не слыхал. Мой тебе совет: если уж хочешь иметь оригинальное имя, назовись Марвином - меньше вопросов будет возникать. Я знал троих Марвинов: одного повесили на праздник тыкв, другой живет в Варранте (если его не прикончили орки), а третий моет пустые бутылки в Старом лагере на кухне у Гомеза.
Сравнение меня с мойщиком бутылок несколько покоробило, но возникать по этому поводу я не стал. На поясе у Диего болталась тщательно наточенная сабля, а за спиной висел настоящий йоменский лук высотой в два метра. Владел им Диего, судя по всему, мастерски.
– Тем не менее, - продолжал мой спаситель, - я должен заботиться обо всех новичках, прибывающих в колонию.
– Какую колонию?
– не понял я.
Не успел воплотиться в новом мире, как уже в колонию. Мне это показалось, по крайней мере, несправедливым. Хотя мог обрести сознание и на краткий миг под топором палача. Ничего не попишешь, колония, так колония. Марвин, так Марвин. Хотя бы похоже не прежнее имя.
– Ты откуда взялся?
– удивился в свою очередь Диего, - о Хоринисе известно во всех бывших Четырех Королевствах, не только в Миртане.