Говорящие с...
Шрифт:
– Почему вы так решили?
– Это просто пришло мне в голову. Можно я уеду отсюда?
– Прекратите ныть, Эша! Что с вами такое в последнее время?!
– Я упала с дерева.
– Это не причина! Возьмите себя в руки, я вам для этого плачу достаточно.
– Я ничего не слышу уже две недели!
– Мы же уже обсуждали, что ваши неосновные способности, вероятней всего, срабатывают в минуту повышенной опасности.
– У меня нет желания подвергать себя повышенной опасности, чтобы проверять ваши теории о Говорящих с зоологическими
– Вы совершенно распоясались!
– строго сказал Ейщаров, лицом совершенно не соответствуя тону голоса.
– Вероятно, мне следует избрать более жесткий способ общения с вами.
– Вы приедете и отхлещете меня своим бумажником?
– До свидания.
Хмыкнув, он положил телефон на подоконник, вытащил из кармана сигаретную пачку, заглянул внутрь, снова хмыкнул и смял пачку в тугой комок. Прищурился, оценивая расстояние до Михаила, который ногтем счищал что-то с ветрового стекла, потом размахнулся и швырнул комок. Тот, пролетев по высокой дуге, отскочил от взъерошенной шоферской головы, Михаил встрепенулся, задрал голову и изумленно воззрился на небо. В кабинетную дверь деликатно постучали, потом она отворилась, и Ейщаров, не поворачивая головы, попросил:
– Нина Владимировна, организуйте мне, пожалуйста, кофе. И у меня закончились сигареты.
– Это не повод, чтобы покончить с собой, - укоризненно сообщил секретарский голос.
– Если человек решил посидеть на подоконнике, это еще ничего не значит.
– Человек вашего положения не может сидеть на подоконнике своего офиса просто так, - заметила Нина Владимировна, ставя на стол подносик с кофейником, сахарницей, чашкой и блоком сигарет.
– Вас отлично видно с улицы. Может, и далеко не все знают вас в лицо, но если кто узнает... Вас и так считают странным. Вы состоятельны, незаметны и ведете обычный образ жизни. В современном обществе это странно.
В этот момент Михаил, углядев в окне Ейщарова, весело заорал на всю улицу:
– Олег, не делай этого, давай поговорим!
– Извините, что сообщаю вам это, - ледяным тоном произнесла секретарша, - но ваш шофер идиот.
Олег Георгиевич весело прищурился в ее сторону:
– Именно поэтому он уже неделю прикуривает от моих сигарет и у него начинается нервный тик при виде зажигалок и спичек?
– Ничего об этом не знаю!
– заявила Нина Владимировна и ретировалась.
– Как дети, - сказал Ейщаров и, спрыгнув с подоконника, распечатал сигаретный блок. Телефон снова зазвонил, он взглянул на дисплей, вздохнул и заверил ожившую трубку:
– Я уже почти начал читать ваш отчет.
– Ну, во-первых, вы врете!
– отрезала трубка шталевским голосом.
– Во-вторых, кому вообще из нас это больше надо?! Впрочем, я просто забыла вас спросить... Вопрос деликатный, но вполне современный. Э-э... ваш шофер, Миша... он как?
– Чего как?
– Ну, в смысле... как он к мужчинам относится? То есть, в этом, конечно, ничего ужасного нет, пока он ведет себя... ну, вы поняли.
–
– изумился Ейщаров.
– Да так, - туманно ответила Шталь и отключилась. Олег Георгиевич задумчиво постучал сотовым по бедру, тот тотчас снова разразился звонками, и Ейщаров, прочитав имя абонента, сразу посерьезнел.
– Намеренно, - сказал в трубке мужской голос, не растрачиваясь на приветствия.
– Я не могу дать тебе никакого описания, я даже не могу дать тебе пол. Все, что я могу тебе сказать - намеренно. И тот, кто это сделал, точно знал, что он делает.
– Ты уверен?
– мрачно спросил Олег Георгиевич и склонился к дракончику.
– Я убил на это больше недели!
– оскорбился голос.
– Говорить с мертвецами очень сложно, знаешь ли, и я не стал бы звонить, пока не перепроверил все двадцать раз! Вы мне даже не осколки принесли, почти пыль, многих фрагментов не хватало. Елки, хотел бы я себе какую-нибудь другую способность! Эта слишком... странная и чертовски болезненная. Теперь мне потребуется серьезная реабилитация.
– Водку не бери!
– поспешно потребовал Ейщаров.
– У меня тут коньяк, - ласково сообщила трубка.
– Ладно, давай, дня три меня не ищите.
Олег Георгиевич опустил руку с телефоном, тут дверь распахнулась, и влетел Михаил, блестя мокрым от пота торсом.
– Звонил Кориневский, а поскольку у тебя был разговор, и он не хотел тебя прерывать, то он передал мне, чтоб я передал тебе, что его пациентка вроде как обрела концепцию реальности, - он взглянул на свою ладонь.
– Кажется, правильно сказал. Короче, если с ней говорить, она сможет это осмысливать... Кстати, ты не знаешь, почему с неба падают сигаретные пачки?
– Поехали, - Ейщаров схватил с кресла пиджак, и Михаил немедленно возмутился:
– Я же только что машину помыл!
– Значит, поедем на трамвае.
– А что это такое?
– Вот чем плохо нанимать на работу друзей!
– буркнул Олег Георгиевич, разворачивая шофера и толкая его в нужном направлении.
– Вместо того чтобы выполнять приказы, они придумывают множество причин для их невыполнения. Пошевеливайся, или я переведу тебя в дворники!
– Ладно, только накину что-нибудь, - Михаил наклонился, прикуривая от ейщаровской сигареты, - я слишком красив, чтобы вести машину в таком виде.
– Зажигалка на столе.
Шофер кисло ответил, что не любит зажигалки, и вообще прикуривать от чьей-то сигареты гораздо приятней, но Ейщаров, не слушая его, быстро вышел за дверь, и Михаил недовольно последовал за ним. В приемной их встретило гробовое молчание. Ассистентка секретарши Танечка с большими кукольными глазами, так не понравившаяся Эше Шталь во время ее первого визита, стояла возле стола с белым лицом и потрясенно смотрела, как Нина Владимировна сердито промакивает салфеткой окровавленный палец. Рядом с ее локтем валялся канцелярский нож с изящной золотистой рукояткой.