Говорящие с...
Шрифт:
– Тихо, детка!
– Я тебе сейчас такую детку устрою!
– процедила Эша, стряхивая с ноги таракана.
– Что там происходит?!
– Там говорят, - сообщил Михаил со значительным видом.
Вскоре серьезные молодые люди прошли в обратном направлении, конвоируя троих Говорящих, которые шли сами, причем с явной охотой, удивленно глядя перед собой, и Эше вдруг подумалось, что точно такой же взгляд был у Севы, когда тот вернулся после беседы с Ейщаровым. Старичок, проходя, снова подмигнул Шталь, а следом за ним прошел еще один серьезный молодой человек, таща на плече Колтако-ва, безвольно
– Ну а теперь пойдем и мы, - старческим голосом сказал Михаил, отпуская Эшу, и она тотчас метнулась в глубь разгромленного магазина. Там было совершенно пусто, если не считать бессознательных охранников Колтакова, небрежно разбросанных тут и там, и стоявшего посреди зала человека, которого Шталь уже давно хотелось убить. С другой стороны, она была настолько рада его видеть, что даже не стала задумы-ваться над тем, откуда, собственно, он вообще тут взялся.
– Шикарный прикид, Эша Викторовна, - с усмешкой заметил Ейщаров и потер костяшки пальцев правой руки. Кожа на них была слегка содрана, и ссадины оплыли кровью.
– Судя по вашему виду, вы собираетесь меня убить. Может, перенесем эту затею в другое место? Здесь скоро будет милиция и возмущенная общественность.
– Возмущенная общественность уже здесь!
– рявкнула Шталь и замахнулась. Ей-щаров остался стоять неподвижно, и Эша, озадаченно моргнув, опустила руку. Потом глухо спросила:
– Неужели не было другого способа?
Олег Георгиевич покачал головой и принялся расстегивать рубашку.
– Могли погибнуть люди, - Шталь отмахнулась от стрекозы и та дернулась в сто-рону. Покружила и села ей на плечо.
– Вы понимаете?!
– Это была отличная возможность взять их, - Ейщаров снял рубашку и протянул ей. Эша, помедлив, приняла рубашку и, спугнув стрекозу, принялась одеваться.
– Я не дал вам всей информации. Во время их... игр уже погибали люди. Так было бы и дальше.
– Они их ни во что не ставят!
– Эша передернула плечами.
– Они называют их Глухими! Олег Георгиевич, они абсолютно сумасшедшие!
Стрекоза снова уселась ей на плечо, подрагивая слюдяными крыльями.
– Нам нужно идти, Эша, - мягко сказал Ейщаров и с усмешкой кивнул на стрекозу.
– Вижу, насекомые стали вам доверять?
– Я не люблю насекомых, - честно ответила Эша.
– И вряд ли я когда-нибудь смогу их полюбить.
– В таком случае, вы их никогда не услышите.
– Но она ведь тоже их не любила!
– вспылила Эша.
– Эта ваша Говорящая послала их на убой! Что это за любовь?!
– Любовь иногда принимает странные формы, - Ейщаров пожал плечами.
– Сумку заберу!
– буркнула Шталь и направилась туда, где валялась ее сумочка. Сунула в нее шумовку, потом пакет с шариками, который аккуратно стоял возле кон-сервных банок, и тут ее взгляд уловил среди них какое-то шевеление. Она наклони-лась и встретилась с целой кучей испуганных глаз.
– О, господи!
– Эша невольно отдернулась, потом присела на корточки.
мамочки, мамочки, мамочки!..
и осторожно положила на пол ладонь.
Им тоже бывает страшно. Нам всем бывает страшно. И мы бываем такими дура-ками в своих страхах.
Из щели на этот раз высунулись две лапы, снова спрятались, а потом на пол, медлен-но переставляя ноги и припадая на правый бок, нерешительно выполз черный пуши-стый паук с огненными коленями. Возможно он был родственником того, который погиб в колтаковском доме - погиб исключительно из-за человеческой глупости. На некоторое время он нерешительно застыл в нескольких сантиметрах от шталевских пальцев, потом робко пополз вперед. Эша стиснула зубы, стараясь не заорать, когда паук коснулся ее руки. Отскочил, как-то смешно засуетился, после чего торопливо перебрался на подставленную ладонь и застыл. Эша медленно выпрямилась, не сводя выпученных глаз со своей ладони и мелко дрожа.
– Вижу, у вас новый друг?
– насмешливо сказал Ейщаров.
– Молчите, у меня в любую секунду может случиться инфаркт, - прошептала Шталь.
– Господи, что мне с ним делать? Куда мне его... господи!
Она поднесла ладонь к раскрытой сумке, и паук, точно только этого и ждал, юрк-нул внутрь. Эша несколько секунд старательно дышала, после чего взглянула на Олега Георгиевича с искренним восторгом.
– Я его держала на руке! Вы видели?! Вы видели?! Жжуть! Он ведь мог меня уку-сить! Почему, интересно, он меня не укусил?!
– Ну, очевидно, он не кусает своих, - Ейщаров, усмехнувшись, обхватил ее за пле-чи, и Шталь покорно привалилась к нему с усталым вздохом.
– Отличная работа, Эша.
– Вы должны мне много денег и нервных клеток, - пробормотала Шталь.
* * *
В лунном свете все выглядит иначе. Все становится мягче, тише и отстраненней, тени примиряются друг с другом, а чувства похожи на призраков. Что-то дивное есть в лунном свете, что-то сказочное, и так приятно окунуться в него после долгих пере-живаний, зная, что ты в безопасности, и представить себе, что весь мир исчез и не ос-талось ничего, кроме этого лунного света и земляного холма, еще не отдавшего ночи дневное тепло, и старого вяза, раскинувшего ветви неподалеку, и людей, которые си-дят рядом. Именно это чувствовала Эша Шталь и именно это и хотела сказать и ска-зала:
– А эх-влууу... вгля... хм-м, мда.
– Да вы опять напились, Эша Викторовна, - добродушно заметил Ейщаров, прини-мая от нее бутылку, и, запрокинув голову, сделал изрядный глоток, потом передал бутылку Михаилу, которую тот схватил весьма радостно.
– Иммею плное... э-э... моральное право, - Эша сунула в рот сигарету и задумчиво подперла кулаком подбородок. Михаил покивал.
– Ну, да, тут трудно поспорить, детка!
– Детка тебе не поможет, - пробормотала Эша, прикрывая глаза и покачиваясь, - детка тебя не спасет, детка оставит без кожи, чтобы окончить расчет!..