Говорящие с...
Шрифт:
– Нет, - Михаил дернул головой, и меч в его руках тоже дернулся, заставив Шталь невольно отпрыгнуть назад.
– Не слышу. Но я его знаю.
– Ты видел его раньше?
– Больше чем видел, - Михаил опустил меч и упер его острием в пол.
– Ты его изменил?
– Нет... ну, скажем так, может я его немного усилил. Но сейчас он молчит. Чертовски злая штука, крови отведала - не счесть, - Михаил поманил ее, удерживая меч стоймя одной рукой, и Эша несмело подошла.
– Вот это, Шталь, действительно оружие, которое всегда хотело быть только оружием - и ничем больше.
– Нельзя спать в комнате, где он находится - будут сниться кошмары. Будет сниться все то, чего ему так не хватает, все то, что он видел и сделал.
– Меч направляет рука, - заметила Эша, разглядывая скучающий клинок.
– И этот меч был не против, - Михаил покосился на стену, потом положил меч прямо на пол, и меч наполовину утонул в ковре, поблескивая недовольно.
– Я встретил его несколько лет назад, у одного мужика, позже хотел купить, но он его уже продал, и я так его и не нашел. Меч не заражен, но в своем роде очень опасен.
– Ты его разговорил, и он перестал быть просто мечом, скучающим втихомолку. Почем тебе знать, что он натворил за это время? Господи, интересно, сколько ваших вещей все еще бродит по свету?! Вы, Говорящие, весьма общительны... Почему у тебя все еще такое лицо?
– По-моему, эту комнату я тоже знаю, - Михаил сунул руки в карманы брюк.
– Не то, чтобы прямо та самая... но очень похожа на ту, в которой тот мужик его держал. У него он тоже висел на стене. Вот на этой и висел.
– Вещи не могут создавать комнаты, даже если это ваши вещи, - Эша присела на корточки и осторожно коснулась клинка указательным пальцем. Тут же отдернула, словно меч мог извернуться и этот палец отхватить.
– Но... они могут помнить? Это ведь особенные вещи. Что если комнаты создает кто-то другой? Если кто-то может использовать их воспоминания... Кто-то такой же особенный, как и они? Вещь Говорящего в доме Говорящего... совпадение? А может, здесь есть и другие вещи? Та лампа - может, она вещь твоего напарника? Может, этот дом, на самом деле, битком набит вещами Говорящих?!
– Не может быть, - усомнился Михаил.
– Откуда бы он столько набрал?! Его профиль - дома. Но вещей тут и вправду очень много - больше, чем требуется. Я ходил тут недолго, но успел прийти к выводу, что обстановка здесь довольно бестолкова, и комнаты кажутся захламленными.
– Может, вещей просто должно быть много? Несколько ваших... наших и просто множество обычных. Ты ведь не слышал здесь даже вилок. Я не ощущаю вообще ничего, но я уже привыкла, что так не бывает. И Говорящие не ощущают друг друга... Сергей назвал это безопасным местом. Лжец бы тоже никого здесь не учуял. Здесь постоянно множество людей. Он стал бы убивать всех подряд?
Михаил пожал плечами.
– Думаешь, этот парень с помощью дома оставляет здесь людей, чтобы спрятаться среди них? Затейливо! Нет, в том доме все было по-другому. Тот Домовой не прятался. По-моему, он просто
– Прошло время и...
Меч изменился.
Она смотрела на него неотрывно и только поэтому заметила, а может, и потому, что ждала чего-то подобного. Клинок вдруг вытянулся, стал шире, дужки гарды распрямились, и она сделалась массивней, блеск металла обрел нестерпимую яркость и почти сразу же на лезвии проступили влажные красные капли, пятна, потеки, поползли во все стороны, съедая эту яркость, и от меча густо и страшно пахнуло кровью и дымом.
... вы за мной?.. вы пришли за мной?.. наконец-то пришли за мной?.. за всеми нами?.. здесь так...
Все исчезло - и голос, и ощущения, и запах. Остался только чистый старый меч на золотисто-зеленом ковре, казавшийся еще более безмолвным, чем раньше. Эша дернулась назад и плюхнулась на пятую точку.
– Ты видел?!
– Нет, - сипло сказал Михаил, опускаясь рядом.
– Но я слышал. Всего на мгновение... Опиши, что ты видела? Как с той лампой?
Шталь быстро заговорила, и Михаил сердито хлопнул себя по колену.
– У меня такое получается, но очень редко. Ты ведь так раньше не умела, да?
– А что я видела?
– Мечты, Шталь. Вещи не всегда только говорят о своих мечтах. Иногда они их и показывают. Вещам часто хочется быть чем-то совсем другим. Верно, та лампа показала тебе, какой бы лампой она хотела быть на самом деле. Это все, что она смогла и успела сделать.
– Почему меч не показал это тебе?
– А вот это я не знаю!
– Михаил раздраженно сгреб ее с пола и поставил на ноги.
– Уж не использует ли дом мечты всех этих вещей для того, чтобы осуществлять свои собственные? Может это его мечта - быть таким разнообразным и играть с нами в прятки? Использует их мечты, их воспоминания, делает их частью себя и вытворяет, что ему вздумается. И вещи здесь - как пленники, лишенные и голоса, и сознания.
– Это просто свинство!
– с праведным негодованием заявил Михаил.
– Конечно, не могу сказать, что этот твой меч...
– Знаешь, Шталь, львы не виноваты, что родились львами и едят антилоп!
– А что по этому поводу сказал бы Конфуций?
Михаил посмотрел сердито и подошел к двери, таща Эшу за руку. Приоткрыл дверную створку и отдернулся, когда в комнату влетела стайка бабочек.
– Этот мне зоопарк!
– буркнул он.
– Смотри, опять лестница! Не знаю насчет мечтаний этого дома, но, по-моему, в них нет ничего особенного. Обычный дом, набитый пойлом! Ладно, пока все это лишь теории, делать-то чего будем?
– То есть, - Эша посмотрела на лестницу, которая на этот раз была узкой, вполне обычной для гостиницы и вела и вниз и вверх - какая неожиданность!
– если я выскажу предложение, ты меня послушаешь?
– Я его рассмотрю и сообщу свое мнение, - Михаил оглядел обе стороны пустого короткого коридора, лишенного каких-либо дверей.
– Только обещай больше не распускать нюни. А то тебе скажешь что-нибудь, так ты сразу вянешь, как настурция на морозе.
– Откуда на морозе взяться настурции?
– удивилась Шталь.