Говорящие с...

Барышева Мария Александровна

– Ты со скуки книжки начал читать, что ли?
– искренне удивилась Шталь.
– Сперва Конфуций, теперь антагонизм... Лучше объясни, как ты вообще тут оказался? Ты знал, что я тут? Олег Георгиевич, все-таки, соизволил...

– А я тут вообще и не из-за тебя!
– отрезал Михаил - не без удовольствия, после чего в нескольких словах поведал Шталь обо всем, что началось с визита Севы в ейщаровский кабинет, и закончилось пепельницей, пробившей дверное стекло. Под конец его рассказа Эша заметно сникла и, плюхнувшись в кресло, пробормотала:

–

Значит, всего лишь из-за Домового... А я... Ты дурак, что полез на эти террасы без всякого плана! Я думала, у вас всегда есть какие-то планы поимки вам подобных, думала, что вы специалисты, а вы ничем не лучше меня, только ростом повыше. Кстати, этот твой друг - он, случайно, не с лампочками говорит?

– Ну, откуда знаешь?
– насторожился водитель, осторожно трогая себя за распухшее ухо. Эша рассказала ему о том, что случилось в коридоре, а следом вывалила и все остальное. Михаил почесал затылок, сел в другое кресло и сделал вывод:

– Ё!

– Я ожидала от тебя чего-нибудь посущественней, - заметила Эша.
– Хотя бы еще одной цитаты из Конфуция. Значит, рацию ты потерял, телефоны здесь не работают... Неужели у вас не было других средств связи?

– Спутниковый остался в машине.

– Твою машину я в гараже не видела. Но, возможно, она скоро там появится, либо здесь есть еще один гараж. Если долго ходить, мы можем его найти.

– Не думаю, что у нас так уж много времени, - Михаил откинулся назад и стукнулся затылком о спинку кресла.
– Это какой-то... очень уж активный дом. Слишком быстро меняется, слишком разнообразно. И он совсем другой. Дом, в котором я тогда был - темные катакомбы, совершенно однообразные.

– Как же ты выбрался?

– Олег меня вытащил, - Михаил сердито пожал плечами.
– Но сказал, что и сам не понял, как. Сказал, что ему просто повезло. Возможно, я просто надоел тому дому.

– Ну, его можно понять, - Эша криво улыбнулась.
– Может, если ты будешь тут со мной достаточно долго, этот дом тоже...

– Не повод для шуток!
– буркнул водитель.
– В том доме восьмерых тогда так и не нашли. Дом пришлось снести, потому что...

– Подожди, не хочешь ли ты сказать, что если ваши найдут этот дом, а нас в нем не найдут, то снесут его вместе с нами?!
– всполошилась Шталь.

Михаил долго молчал, после чего честно сказал "не знаю". Эша вцепилась себе в волосы и съежилась в кресле.

– Нет-нет, он этого не сделает! Как же... здесь же полно людей! Здесь же дети! Миш, что же делать?!

– Я думаю!
– огрызнулся Михаил.

– Ты не выглядишь думающим! Можешь, по крайней мере, сказать, как тут все устроено? Как этот дом может так вытягиваться, так меняться? Он продлен в другое измерение или что?

– Да откуда мне знать?! Возможно ничего этого вообще нет! Может, это иллюзия!

– В таком случае, почему я так устала, бегая по этой иллюзии? И почему те, которые не заблудились, нас не видят?! Или они тоже иллюзия?! Миша, думай быстрее!

Михаил сказал, что не может думать, когда рядом кричат

таким отвратительным голосом, и Эша сердито отвернулась, буравя взглядом разбитую дверь. Прошло несколько минут. Если Михаил и думал, то делал это очень тихо, и когда Шталь уже начала подозревать, что водитель за это время успел попросту заснуть, он вдруг спросил:

– Почему ты не вернулась в Шаю, когда он тебе приказал? Думала еще деньжат подзаработать?

– Если тебе неизвестно, так Ейщаров меня уволил. Я уже давно ничего не получаю.

– Тогда в чем причина?

– Не твое дело!
– отрезала Эша, не сводя глаз с дыры в стекле и затылком чувствуя водительскую насмешку. Пошевелила пальцами босых ног и кисло произнесла: - Просто... хотела доказать, что я чего-то стою. Что от меня тоже может быть польза. Он считает меня меркантильной, инфантильной дурочкой, которой просто иногда везет... в разговорах с судьбой. Но я вовсе не такая. А что касается денег, то с некоторых пор для меня гораздо важнее то, что происходит. Большинство Говорящих действительно очень опасны, хоть сами этого не осознают. Сотворят какую-нибудь дикость, а потом, когда припрешь их к стенке, заявляют, что ничего плохого не хотели. Похоже, это девиз всех Говорящих. И если Ейщаров может их как-то контролировать и обезопасить от них остальных... Я просто хотела помочь, вот и все.

Она повернулась. Вопреки ее ожиданиям, Михаил не ухмылялся, как обычно. Сейчас он вообще мало походил на того Михаила, которого она привыкла видеть. Перед ней сидел необычайно серьезный и сосредоточенный человек с необычайно озадаченными глазами.

– А ты понимаешь, что Лжец, возможно, следит за тобой? Что, возможно, ему известны твои цели. И что ты можешь навести его на любого из нас? Олег ведь сказал тебе об этом. Думаешь, он просто так велел тебе вернуться?

– Я просто хотела помочь, - эхом повторила Эша и, подтянув колени к груди, уткнулась в них подбородком. Михаил покачал головой и ехидно сказал:

– Бабы!

– Сам хорош!
– немедленно вскинулась Шталь, выныривая из темных вод депрессии.
– Рацию посеял, напарника тоже, никто про вас не знает!.. Почему вас до сих пор не ищут?!

– Может и ищут, просто...

– А с чем он говорит?
– вдруг спросила Эша, осторожненько ткнув в Михаила жадно-любопытным взглядом.
– Расскажи. Я никому не скажу.

– Кто говорит?

– Олег Георгиевич.

Последовавшее в ответ молчание, казалось, было искренне недоуменным.

– Я давно об этом думаю. Он из первого поколения, да? Еще тогда, в "Слободке", после разговора с ним Сева вернулся с таким выражением лица... И сказал, что узнал нечто, о чем Ейщаров просил пока не говорить. Думаю, Сева почуял его. Тебя он тоже почуял, но это не имело значения. Ейщаров столько знает о вас, он с вами в отличных отношениях, ты же, насколько я поняла, его хороший друг. А когда он приезжал на мои дела, то делал это лишь в самом конце - уж не потому ли, чтоб не спугнуть? Не потому ли, что его могут почуять?