Говорящие с...
Шрифт:
Задние ряды заколыхались, потом раздался пронзительный вопль, сравнимый с воплями небольшой стаи кошек, которым всем разом защемили хвосты. Что-то упало, послышался сочный хлопок, треск разрывающейся ткани, мужская ругань, дверь снова грохнула, и внезапно в комнате стало значительно свободней, зато из магазинного зала немедленно долетел визг, стук падения чьего-то тела, негодующий крик продавщицы и отчетливый дребезг бьющегося стекла. Бывшая обладательница кахолонга с самым решительным видом извлекла из сумочки неухоженный офицерский кортик и буднично сообщила:
– Я тебя за это порежу на кусочки!
– Сдурела?!
– возмутилась Соня, явно планировавшая менее кровавое разрешение ситуации, и попыталась схватить женщину за руку, но та вывернулась,
– Где черный ход?!
– В магазинном зале.
– А где ваши личные талисманы, елки?! Пусть они что-нибудь...
– Я не беру их сюда, они мешают работе.
– Таня, чего ты сразу за нож - ведь посадят!
– крикнул женский голос.
– Давай ее просто побьем!
– Нет, - процедила женщина с кортиком, - я хочу, чтоб наверняка!..
Шталь, воспользовавшись тем, что она немного отвлеклась, юркнула к столику и, схватив свою сумку, с размаху стукнула жаждавшую мести даму по запястью. Кортик улетел в угол, женщина с яростным воплем, растопырив пальцы когтями, ринулась вперед, за ней качнулись остальные, но рука Эши успела прыгнуть в карман и вынырнула наружу вместе с хризолитом, неистово раскачивающимся на своей цепочке.
– У меня камень первого класса!1 громко сказала она, и все немедленно застыли на месте, словно вампиры, которым предъявили богатый арсенал для их уничтожения. Эша проворно надела кулончик на шею и, грозя хризолитом правой рукой, левой поманила тетю Тоню, и та, метнувшись, оказалась у нее за спиной.
– Никому не двигаться! Это боевой талисман! Только троньте нас - тут же растолстеете и покроетесь морщинами и пятнами!
– Ерунда, - неуверенно заявила Соня, вместе с остальными наблюдая, как они продвигаются к распахнутой двери. Хризолит с едва слышным звуком медленно елозил по куртке Эши туда-сюда, и на фоне черного казался особенно ярким и особенно негодующим. Он был мирным камнем. Он никогда не делал и не умел делать ничего из того, что ему только что приписали. Он был до крайности возмущен столь гнусной клеветой, и Шталь казалось, что на ее шее не кулончик, а отшельник-праведник, которого облыжно обвинили в том, что он каждую ночь бегает в город на дискотеку.
Ты же хризолит, елки-палки! По всем трактовкам вы, хризолиты, вызываете к владельцу симпатию окружающих! Немедленно вызови ко мне симпатию, или эти окружающие размажут меня по полу!
Сейчас же извинись, никого я не покрываю пятнами!
Сволочь ты, а не хризолит!
Все, я с тобой больше не разговариваю!
И тишина.
Прелестно, только получила камень, а он уже на нее обиделся!
Задним ходом они прибыли в зал, где потасовка подходила к завершающей стадии. Две витрины были разбиты, Леночка затухающе визжала откуда-то из-под прилавка, один из охранников вяло шевелился в груде разбитых цветочных горшков, другой пытался удержать двух извивающихся, брыкающихся и кусающихся женщин и одновременно стряхнуть с себя третью, которая, забравшись ему на плечи, накрепко вцепилась в волосы. Альбина, пристроившись в уголке, напевала что-то печальное, совмещая пение с опустошением коньячной четвертушки. Эше хватило секунды, чтобы оценить всю колоритность этой картины, и она, волоча за собой увесистую "ведьму", кинулась было к спасительной двери, но сидевшая на плечах охранника женщина тут же спрыгнула на пол и бросилась наперерез, достигнув двери гораздо раньше, из комнатки выскочили остальные, и в зале воцарился совершеннейший кавардак, красиво оформленный визгами, треском и грохотом. Эша сразу же перестала различать, кто где, запястье тети Тони исчезло из ее ладони, и "ведьму" отнесло куда-то в сторону. Кто-то больно дернул ее за волосы, ткнул локтем в спину, она, извернувшись, тоже кого-то ударила, перед ней появилось чье-то лицо с некрасиво распяленным в крике ртом, и
– Злые камни!
Участницы драки, издав слаженный возглас ужаса, бросились в разные стороны, отмахиваясь от кувыркающихся колец, словно от разъяренных ос, почти сразу же раздался еще один крик - на этот раз болезненный, что-то брякнуло, и вялый женский голос сказал:
– ...ой, я же не хотела... я же просто... ой-ой!..
Падающие кольца дробно застучали по полу, и Эша хрипло вздохнула, глядя на расчистившееся пространство в центре зала, посередине которого сидела тетя Тоня, зажимая ладонью мясистую часть левой ноги, и сквозь ее пальцы медленно струилась кровь, расплываясь по ткани комбинезона. Напротив, растерянно болтая руками, стояла женщина в розовой куртке, а между ними среди поблескивающих украшений и битого стекла валялся кортик, выглядевший совершенно нелепо. Женщина в куртке простояла еще секунду, после чего, издав тонкий вздыхающий звук, шлепнулась на пол в глубоком обмороке.
– "Скорую"!
– с внезапной яростью закричала тетя Тоня, страшно вращая глазами. Ее очки слетели, и сейчас она выглядела намного моложе и куда как менее добродушно.
– Сейчас же вызовите мне "скорую"! Всех прокляну!
С улицы раздалось пронзительное завывание сирен, и у центрального входа с визгом остановились милицейские машины. Женщины панически защебетали, кто-то сделал попытку выскочить в дверь, но попал в правоохранительные объятия и был втолкнут обратно в магазин. Часть участниц недавней драки немедленно разразилась истеричными рыданиями, кто-то уже схватился за сотовые, и Шталь, решив, что сцена в ее присутствии больше не нуждается, попыталась было скромно отступить в сторону дверного проема.
– Стоять!
– резко приказал один из прибывших, и Эша застыла.
– Так, телефончики убрать, убрать, живо!
– он огляделся и покачал головой, оценив общую разгромленность магазина, разбросанные по полу украшения, охранника, простертого среди изумрудной папоротниковой зелени, другого охранника, взъерошенного, в разодранной одежде и с расцарапанным лицом, разъяренную тетю Тоню с окровавленной ногой, стайку взлохмаченных измятых женщин и Альбину, тихонько допивавшую в уголке свой коньяк.
– Ну, ё!.. А чего отмечаете?!
– "Скорую" мне!
– гневно крикнула "ведьма". В магазин вошел еще один человек, изумленно осмотрелся, после чего очень ласково сказал:
– Ну что, девушки, будем собираться.
Альбина в ответ произнесла что-то неразборчивое, но явно ругательное, после чего запустила в человека опустевшей бутылкой, тот увернулся, и часть прибывших немедленно кинулась извлекать администраторшу из ее уголка. Шталь, воспользовавшись моментом, тихонько подвинулась к стоявшей рядом Соне и, привстав на цыпочки, отвесила ей звонкую пощечину - такую крепкую, что на и без того исцарапанной щеке парикмахерши остался красный отпечаток ладони и пальцев.
– Все еще хочешь справедливости?
– зло прошипела она.
– Я домой хочу, - жалобно ответила Соня.
* * *
Шталь скромно сидела на стуле, скрестив ноги и склонив голову, так что распущенные каштановые пряди прикрывали левую щеку, на которой темнело несколько глубоких царапин - пока ее и еще нескольких "мстительниц" везли в отделение, они успели провести второй раунд, из-за ограниченности пространства и плохой дороги закончившийся ничьей. Левой рукой Эша рисовала в блокноте закорючки, в правой же руке держала сотовый, из которого неслись крики, и ходивший туда-сюда больничный персонал поглядывал на нее с неодобрительным любопытством. Когда в трубке немного поутихло, Эша глубоко вздохнула и поднесла телефон к уху.