Говорящие с...
Шрифт:
– Это просто версия!
– виновато сказал специалист, втягивая голову в плечи.
– Ах ты сучка!
– мяукнула Юля, потусторонне бряцая цепью.
– С вас триста шестьдесят рублей!
– сообщила официантка, раскрывая блокнот.
– Да вы что?!
– вдруг взревел Петр Семеныч густым басом и с трудом принял вертикальное положение.
– Какие пилы?! Совсем сдурели с перепугу?! Утром персонал придет, сменщики... Не можем освободиться - дождемся утра, вот и все!
– А если те, кто нас приковали, не станут дожидаться утра?
– зловеще спросил стоматолог.
– Может, это розыгрыш,
– Я не инвалид!
– огрызнулся Сева.
– Я частично недееспособный.
Стоматолог чуть стушевался, быстро заморгал, потом предложил:
– Можно устроить пожар. Ну, напустить дыма, чтоб сработала сигнализация.
Петр Семенович вскочил и начал бушевать, аккомпанируя себе бряцаньем цепи. Он заявил, что никому не позволит поджигать свою гостиницу. Он сообщил, что каждый, кто попытается зажечь хоть что-нибудь, кроме сигареты, будет выплачивать ему компенсацию до конца своей жизни. Он напомнил, что все закрыто, и от дыма они могут попросту задохнуться. Он привел еще множество разнообразных аргументов и угроз, не имевших прямого отношения к делу, но очень занимательных, и Шталь прослушала их с интересом.
– Ой, он не позволит!
– иронично протянул по окончании стоматолог. До него не могли дотянуться ни охранники Петра Семеновича, ни сам Петр Семенович, и он мог говорить все, что вздумается.
– А что ты сделаешь?! Плюнешь в меня?! Запалю - и тебя не спрошу! Между прочим, вентиляция здесь работает. Иначе, куда, по-твоему, газ вытянуло? А для полного распада...
– Всякие умники!..
– возопил Петр Семенович страшным голосом, после чего вновь вернулся к аргументам и угрозам, мечась на конце цепи, словно изголодавшийся гладиаторский лев, изрядно побитый временем. Большинство прикованных тоже раскричалось, возмутительным образом превознося свою свободу над целостностью гостиницы. Сева, вальяжно развалившись на диванчике, поглядывал на ругающихся с философской усмешкой. Уже успевшая подобрать все остатки алкоголя в радиусе цепи вокруг себя, веселая парочка уютно прикорнула друг у дружки на плече и в споре не участвовала. Эша в споре тоже не участвовала, внимательно разглядывая отверстия в стене чуть выше плинтуса, куда уходили цепи. Отверстия были очень аккуратными.
– Это часть декора?
– спросила она хозяина гостиницы, когда все участники спора окончательно выдохлись.
– На плане этого не было, - сердито ответил Петр Семенович.
– Вот если б здесь был Иванов...
– Ну разумеется, если б здесь был Иванов, все бы сразу поняли, в чем тут штука, но здесь есть только вы, поэтому я хочу точно знать, когда в последний раз вы смотрели на эти стены, отверстия были? Мне кажется, они не имеют отношения к вентиляции и прочим необходимым характеристикам конструкции здания. Это либо декор, либо...
Состоятельный человек вытаращил глаза, после чего предельно холодным тоном сообщил, что две недели назад он ничего подобного не видел, но если бы пришел Иванов... вообще-то странно, что Иванов не пришел, поскольку он должен был прийти... Тут он отвлекся от загадочного Иванова и спросил у Эши, кто она такая.
– Я - мирный турист из Зангезура, - рассеянно ответила Шталь, разглядывая каждую из цепей, и Сева хохотнул
– Вы издеваетесь?!
– гневно вопросил Петр Семенович.
– Ну да, - скромно пояснила Эша.
– Надо же чем-то заняться? Потому что чем больше я смотрю на эти цепи, тем больше мне все это не нравится. А когда я смотрю на стену, мне все это не нравится окончательно.
– Почему?
– в один голос спросили кремовый и лимонный костюмы.
– Вместе с персоналом нас здесь восемнадцать человек. Девять человек приковано с одной стороны зала, восемь - с другой, и наш уважаемый Петр Семеныч (состоятельный человек злобно закурил) с третьей. Осмотрите ваши стены под драпировками - есть там еще дырки? Петр Семеныч, не будете ли вы столь любезны?..
Петр Семеныч что-то пробурчал и, развернувшись, начал исследовать свой уголок. Вскоре поступили сообщения, что других отверстий в стенах нет.
– Это очень плохо, - заметил Сева со своего дивана.
– Почему?
– снова спросили кремовый и лимонный костюмы.
– Потому что это не декор, - Сева выпрямился и перебросил сигаретную пачку повелительно протянутой руке Эши.
– Дырок столько же, сколько и цепей. А цепей столько же, сколько нас.
– А остальной персонал?
– тоскливо напомнил усатый мужчина.
– На них не хватило, что ли?
– Возможно, два места были свободны, и на вакантные цепи посадили двух работников, - Эша пожала плечами. Петр Семенович открыл рот - и тотчас закрыл его.
– В любом случае я не представляю, чтобы некто, напустив сюда... хм-м, неизвестного вещества, пересчитал бессознательные тела и принялся пробивать нужное число дырок в стенах, чтоб потом пропустить через них нужное число цепей. Очевидно, что это было сделано заранее, причем тем, кто знал, сколько будет выигравших и что сюда придет хозяин со свитой. И цепи он где-то здесь спрятал заранее. А если человек, превративший весенний бал в съезд Кащеев, был настолько предусмотрителен и все подготовил, почему вы так уверены, что он не позаботился о сигнализации? Цепи, с одной стороны, это нелепо и громоздко, но, вероятно, он не придумал иного способа, как держать нас всех в одном месте. Но зачем он перевел часы? Что бы это значило?
– Какая разница?
– небрежно бросил специалист по фильмам.
– Главное, что все это устроил какой-то псих, и теперь он наблюдает за нами через камеры. А может, он и вовсе сейчас среди нас. Психи это любят. Вот возьмите любое кино про...
Пышная дама предупредила его, что сделает с ним что-нибудь ужасное, если он сию же секунду не замолчит. Более трезвая парочка возразила, что не стоит мешать человеку высказывать версии. Стоматолог сказал, что подобные версии могут привести к массовому психозу.
– Ты уверен, что здесь нет Говорящих?
– тихонько спросила Эша, и Сева замотал головой.
– Я никого не чувствую.
– В таком случае, не понимаю, что я здесь делаю?!
– прошипела Шталь, яростно дымя сигаретой.
– Или у судьбы сегодня выходной? Что это еще за стечение обстоятельств?! Я все время думала о Говорящих, в частности, о цветочном Диме! Я ни секунды не думала о каких-то там маньяках!
Господи и Олег Георгиевич, пожалуйста, спасите нас отсюда, я больше никогда не буду!