Грабители
Шрифт:
Пораженный Лозини на мгновение даже забыл о своих невзгодах.
— Похоже, вы хорошо осведомлены о моих делах! — сказал он.
— Я всегда интересуюсь документами и справками, — с довольной улыбкой отозвался Грин.
— А кто это Фрэнк? — спросил Паркер. — Не Фрэнк Фаран?
Лозини кивнул на Грина:
— Вероятно, вы в курсе дела?
— Речь, должно быть, идет о Фрэнке Шродере, — ответил Грин. — Специалист по наркотикам.
— Черт возьми, — с восхищением отозвался Лозини. — Может, вы сумеете мне сказать, и который
— Ведь я лично их не знаю, — ответил Грин. — Но сильно сомневаюсь, чтобы это был Шродер.
— Почему?
— Во-первых, он слишком стар, чтобы принять командование.
— Он на пять лет моложе меня, — заявил Лозини. Грин развел руками и улыбнулся, как бы извиняясь перед Лозини.
— Не слишком стар, чтобы руководить, но слишком стар, чтобы начинать руководить! К тому же, говорят, он сам употреблял наркотики, и я не думаю, чтобы у него была солидная поддержка.
— Это не так!
— Неважно, правда это или нет, — возразил Грин, — факт то, что об этом ходят слухи, и этого вполне достаточно, чтобы он не смог найти себе сторонников.
Лозини утвердительно кивнул.
— Очень хорошо! Значит, маловероятно, что это может быть Шродер.
— Следовательно, остаются двое, — констатировал Паркер, — Дюлар и Буанаделла!
— Так! — Лозини посмотрел на Грина: — Что вы думаете по этому поводу?
— Огорчен. Они оба одного возраста, оба крепкие, оба уже достаточно могущественные, даже внутри вашей организации, у обоих имеются необходимые связи за пределами вашего города. Вы их, думаю, хорошо знаете:
у кого из них зубы поострее?
— У обоих, — ответил Лозини.
— Дайте нам их адреса, — попросил Паркер.
— Вы будете драться за меня?
— Нет. Ваши шансы удачно закончить это дело зависят только от вас! Но тип, которому О’Хара рассказал про деньги в парке аттракционов, уже два года готовит восстание, которое сейчас и начнется!
— Неужели это началось так давно?
Совершенно удрученный Лозини попытался припомнить все признаки и подробности, которые он должен был заметить еще в то время и которые прошли мимо его внимания.
— Они дожидались этих выборов, — продолжал Паркер. — Вот здесь-то вам и конец!
— Это верно, — снова согласился Лозини.
— И мои деньги попали к Дюлару или Буанаделла, — продолжал Паркер, — если кто-то из них лезет наверх. Они им понадобились, чтобы провести выборы нужного кандидата. Значит, моя добыча у них — и придется ее отнять!
Лозини смотрел на Паркера почти с восхищением.
— Боже мой! Как просто вы рассуждаете!
— Я приехал сюда, чтобы забрать свои деньги, а не для того, чтоб вмешиваться в войну гангстеров!
— И вы отправитесь и к Эрну, и к Датчу? А как вы узнаете, кто из них?
— Сперва мы добудем сведения. Будем задавать вопросы тем, кто переметнулся в другой лагерь.
— Абаданди?
— Он сейчас не в состоянии говорить. Дайте нам адрес Калезиана.
—
— Никто не решится начать войну против вас, если ваш флик не будет у него в кармане. Калезиан достаточно хитер, чтобы понять, что вы сдаете позиции.
— Дерьмо!
— Кстати, а Фаррел? — спросил Паркер. Лозини и Грин удивленно посмотрели на него.
— Кто? — переспросил Лозини.
— Ваш мэр. Вы уверены, что он будет побит? Может быть, он тоже перешел на другую сторону?
— “Мой” — это Уэн, — вмешался Грин. — Фаррел — это кандидат-реформатор, противник.
— Вы, Лозини, все повторяли: “мой кандидат”, и я думал, что это Фаррел. — Он повернулся к Грину: — Почему ты не сказал мне об этом, черт возьми!
— Не сказал тебе, что?
Грин был удивлен так же, как и Лозини.
— А что это меняет? — спросил Лозини. — Альфред Уэн — это мой человек и депутат, полномочия которого истекли. Георг Фаррел — это реформатор и новый кандидат. Такова предвыборная ситуация.
— Фаррел, — продолжал Паркер, — это тот, чье имя мельтешит по всей Лондон-авеню? И афиши повсюду?
— Да, — ответил Лозини. — А мы не могли тратить столько денег. Уже года два, как дела пришли в некоторый упадок. Я уже говорил вам об этом. К тому же, мы никогда и не смогли бы истратить столько. А Фаррел и его сторонники работают по-другому.
— Я должен был проверить, — словно про себя проговорил Паркер, нахмурив лоб и устремив взгляд на пруд. — Это моя ошибка. Я не должен был доверять видимому.
— Я вас не понимаю, — сказал Лозини.
— Ваши доходы не уменьшились, — пояснил ему Паркер. — Но пользуются ими другие. И их человек — это Фаррел.
— О! — протянул Грин.
В мозгу Лозини вдруг все стало на свои места, он все понял.
— О, мерзавцы! О, негодяи! Они финансировали Фаррела моими же деньгами!..
— И моими! — бросил Паркер и повернулся к Грину: — Оставим Калезиана и отправимся к Фаррелу.
— Ладно.
— Уходите в отставку, Лозини! Поезжайте во Флориду и играйте там в шашки, — сказал Паркер и встал.
Лозини смотрел им вслед, пока они шли, освещенные солнцем, потом скрылись в тени дома.
“Играйте в шашки!” — все еще обидно звучало у Лозини в ушах.
“Калезиан! Абаданди! Эрни Дюлар или Датч Буанаделла! Фаррел! Моими же деньгами!” — обгоняли друг друга мысли.
Глава 22
Пол Дунстан встал в девять часов. По утрам в воскресенье он вставал обычно позже. Два парня из лавки должны были зайти за ним около десяти, чтобы отправиться на пляж. Он встал так рано, чтобы потом не торопиться, а теперь не знал, чем занять время, и метался по квартире. Его хорошее настроение немного ухудшилось, когда он взглянул на столик у входной двери. На нем лежал конверт с чеком на получение пенсии, а идти за деньгами можно было только завтра.