Грабители
Шрифт:
Фаран не мог не застонать даже после того, как Паркер развязал ему руки, позволяя пройти в туалет.
Они вместе позавтракали, не обменявшись ни единым словом. Завтрак состоял из консервов, найденных в кухонном шкафу. Потом Паркер включил телевизор в гостиной. Они вместе смотрели телевизионную передачу, но Фаран отметил про себя, что Паркер не столько смотрел на экран, сколько был погружен в размышления, почти не интересуясь передачей.
Раздался звонок, и Паркер мгновенно выключил телевизор, быстро связал руки Фарану и отвел
— Эти зубы спереди ваши собственные?
— Верхние — да.
— Если шторы будут подняты, когда я вернусь, я вам их выдерну из пасти!
Фаран кивнул. Он не посмел даже раскрыть рот.
Когда Паркер ушел, он сел на кровать и стал смотреть, как за шторой медленно угасал день. Через некоторое время он так и заснул, повалившись на бок, в неудобном положении, со связанными сзади руками...
И вот теперь, проснувшись, Фаран услышал гул голосов в гостиной. Он спрашивал себя, что же сейчас здесь происходит и что сделает с ним Паркер, когда вытянет из него все, что ему надо. Фаран содрогнулся в предчувствии чего-то страшного, неизвестного, что, возможно, его ожидает...
Дверь комнаты открылась, и от яркого света, хлынувшего в нее, Фаран зажмурился. На свету ясно обрисовался силуэт входящего в комнату мужчины.
“Он сейчас убьет меня... — с ужасом подумал Фаран. — Я больше не нужен Паркеру...”
Под потолком вспыхнул свет, и Паркер подошел к кровати.
— Идемте, Фаран! Тут кое-кто хочет поговорить с вами.
— Что, что?
— Идемте.
— Я отдам, я...
Фаран, поперхнувшись, закашлялся. Наконец он окончательно проснулся и, шатаясь, поддерживаемый Паркером, через маленькую прихожую прошел в гостиную.
Увидев находящихся там людей, Фаран совсем пришел в себя. Их здесь было, вероятно, не меньше дюжины, самых разных возрастов — от двадцати пяти до пятидесяти, самых разных габаритов — от маленьких, щупленьких до настоящих амбалов. У всех вид был решительный, уверенный, как и у Паркера.
Они равнодушно рассматривали Фарана, который стоял посреди комнаты, часто моргая от яркого света и облизывая пересохшие от страха губы. Загипнотизированный видом этих головорезов, он потерял способность соображать.
И эта гора пистолетов у входа!.. Все это отнюдь не улучшало настроения.
Паркер стоял рядом. Ему пришлось несколько раз повторить вопрос, прежде чем Фаран понял, что от него хотят.
— Скажите ваше имя.
— Мое? Что? Мое имя? — он заторопился: — Фрэнк Фаран.
— Как вы зарабатываете себе на жизнь? А, Фрэнк? Назвав его по имени, Паркер, возможно, хотел успокоить его этим. Но холодный тон и выражение лица, с которым это было сказано, возымели обратное действие. Стараясь взять себя в руки, успокоиться, чтобы четко и быстро отвечать, Фаран заявил:
— Я управляю “Нью-Йорк Рум”. Это... это ночное заведение...
Паркер продолжал:
— А чем вы занимаетесь еще,
— Так вот, я еще... я еще немного занимаюсь синдикатами. Кроме того, у меня есть еще некоторые обязанности...
— Шеф городского синдиката?
— Да... э... Да, это так.
— Что вы делаете еще, Фрэнк? — продолжал допрос Паркер.
Фрэнк пытался припомнить что-нибудь еще, но это ему не удалось, и он так и сказал:
— Все! Больше ничего!
— Вы плохо соображаете, Фрэнк, — в голосе Паркера послышалась угроза. Дюжина мужчин, сидевших в гостиной, молча наблюдали за ними: — На кого вы работаете, а, Фрэнк? — настаивал Паркер.
— О, понял! На мистера Лозини. Я... э... я работал на него, но ведь он умер... Поэтому теперь, я полагаю, это будет Датч Буанаделла или Эрни Дюлар. Или, может быть, они оба.
Паркер кивнул на стол, и Фрэнк Фаран заметил тогда лежащие на нем бумаги. Это были наброски плана и другие сведения, записанные Паркером в прошлую ночь и утро.
— Это вы мне сказали обо всем, не так ли, Фрэнк? — вновь холодно и твердо спросил Паркер.
— Да, да, это так!
— И все здесь абсолютно правильно, не так ли, Фрэнк?
Фаран попытался пошутить, засмеяться, как-то завоевать расположение всей этой страшной компании.
— Не в моих интересах врать, — с вымученной улыбкой ответил он.
Ничего не изменилось в лицах окружающих. Только один спросил:
— А можем ли мы быть уверены в нем и в его словах?
— Да, и вот почему. Он знает, что мы не отпустим его, прежде чем не проверим все сведения, которые он нам сообщил. И понимает, что если хоть в чем-то нам солгал, то мы его просто укокошим! Не так ли, Фрэнк, вы это отлично понимаете, надеюсь?
Фаран только молча кивнул головой, не в силах вымолвить ни слова.
Наступило молчание.
Фаран смотрел куда-то сквозь присутствующих, но все время чувствовал на себе их пристальные взгляды. Видимо, они старались теперь составить о нем более точное мнение, оценить: верить или нет? А у него под этими взглядами внезапно заболели голова и горло, будто он долго громко кричал и сорвал голос...
— Вы не хотите ничего изменить в ваших показаниях, Фрэнк? — тихо, но жестко спросил Паркер.
Фаран только покачал головой, пытаясь поточнее вспомнить все, о чем рассказал.
“Мог ли я совершить ошибку? — пронеслось в его голове. — Нет, пожалуй, это невозможно. Ведь Паркер заставил повторить все детали и подробности по нескольку раз”.
— Я сказал правду, — настаивал он. — Я вам клянусь! Все сведения верны.
Фаран увидел, что Паркер оглядел присутствующих, словно спрашивая, удовлетворены ли они.
Фаран же по-прежнему не осмеливался смотреть на них. Он, часто моргая, смотрел лишь на Паркера. Это было более знакомое лицо, хотя и не менее жесткое и холодное. Левая щека Фрэнка непроизвольно дергалась, и он с этим ничего не мог поделать...