Грабители
Шрифт:
— Я знаю этих людей, — пояснил Висс. — Они не привыкли терять и ни за что не согласятся на это. Они истратят даже большую сумму денег, наймут охрану для своих домов и заведений и ищеек, чтобы выследить Паркера...
— Отправляя ему по пальцу каждый день, — добавил Стен Деверс. — Очаровательно...
— Тогда чего же ты хочешь, Паркер? — спросил Том Харли.
— Я хотел только освободить Грофилда и получить мои деньги! А теперь мне нужна и шкура этих подонков!
Том Харли прервал
— А потом?
— Я подготовил места для ваших операций. Вы отхватите хороший куш, приличный куш! И это все без особых трудностей! Потом вы вернетесь сюда... Ну, скажем, часа в три-четыре утра.
Большинство из них согласно кивнули.
— Ясно. А потом?
— Потом вы все пойдете со мной! Это будет уже моя игра! Мы, все двенадцать, нападем на дом Буанаделла и вынесем оттуда Грофилда. А если они спрятали его в другом месте, то мы узнаем — где, и отправимся туда за ним! Но мы прикончим их: Калезиана, Буанаделла, Дюлара.
Настойчивость и железная непреклонность в тоне Паркера удивила их. Несколько секунд все молчали, потом Генди Мак-Кей сказал:
— Это на тебя не похоже!
“Что это значит?” — подумал Паркер, рассчитывавший на безусловную поддержку Генди.
— Что на меня не похоже? — переспросил он.
— Две вещи. Прежде всего то, что ты так стараешься ради кого-то другого: Грофилда, меня, безразлично кого. Все мы тут достаточно взрослые, чтобы каждый занимался своим делом, а не благотворительностью! И ты, и Грофилд. Такова наша работа. То, что случилось с Грофилдом, касается лишь его!..
— Нет, если мне посылают его маленькими кусочками! — твердо возразил Паркер. — Если они его убьют, это одно дело. Если сдадут в полицию, отправят в тюрьму — тут он сам должен позаботиться о себе. Но эти мерзавцы своей низостью и подлостью привели меня в ярость!
Генди развел руками в знак согласия.
— Ну, это другое дело! — добавил он. — Это месть! Просто я знаю, что прежде в игре ты довольствовался картами, которые были у тебя на руках. А теперь вдруг ты хочешь уничтожить целую банду!
Паркер встал. Ему долго приходилось сдерживаться. Он разложил всю ситуацию по пунктам и теперь начал нервничать:
— Мне наплевать на то, похоже это на меня или нет! Эти подонки схватили меня за горло, я верчусь и так и сяк, но ничего пока не вышло... Разве это в моих правилах — покорно проглотить обиду и сбежать? Я хочу побрить этот проклятый город, взорвать его! И я не могу больше только болтать, я хочу действовать! Так ты входишь в игру, Генди, или нет? Я вам все объяснил, сказал, что надо мне и что получите вы. Теперь я хочу одного: да или нет?
— А куда спешить, ей-богу! — воскликнул Том Харли. — У нас впереди еще целый час!
— Достаточно, чтобы всхрапнуть, —
Викца не хотел, чтобы его торопили. Он, нахмурившись, взглянул на Деверса, потом на Паркера. Ему, откровенно говоря, хотелось отправить всех к черту! С досадой он резко пожал плечами:
— Проклятье! Время от времени я люблю небольшую корриду.
— Паркер! — воскликнул Харли. — Естественно, я с тобой! Ты это прекрасно знаешь!
— Черт побери! Мы все идем! — сказал Мак-Кей. — Я хорошо знаю Алана Грофилда, он славный парень. Нельзя позволить разрезать его на кусочки.
Майкл Карлоу до сих пор еще не открывал рта. Но тут он заговорил:
— Этого Грофилда я не знаю, — заявил он, — и фактически всех присутствующих здесь вижу впервые. Но я хорошо знаю Паркера, поэтому я иду!
Все одиннадцать согласились идти с Паркером. А тот еще раз поочередно посмотрел на их решительные лица. Никто не собирался отступать. Это была сила!
Паркер, довольный, позволил себе немного расслабиться.
— Отлично! — воскликнул он. — Скоро приступаем к операции.
Глава 16
В дверь постучали. Калезиан посмотрел на Датча Буанаделла и увидел, что тот колеблется, подняв брови, словно дожидаясь, чтобы ему подсказали, разрешить ли стучавшему войти. Он сидел в собственном рабочем кабинете своего собственного дома, но разрешил Кале-зиану решать и распоряжаться самому, кого можно впускать, кого нет... Все это ясно показывало, какое место здесь занял Калезиан.
С трудом сдерживая довольную улыбку, Калезиан молча кивнул, словно говоря: “Да, ты можешь разрешить войти!”
— Входите! — крикнул Буанаделла.
Вошел доктор Бенни. Он выглядел мрачным и сонным. Впрочем, это было его обычное выражение, за исключением особых случаев, когда он бывал испуган или возбужден.
— Как он? — спросил Калезиан.
— Дышит, — ответил врач. — Это все, что можно сказать...
— А палец?
Врач еще больше помрачнел.
— Какой палец? — спросил он.
— Вы должны были отрезать у него палец!
Врач повернулся к Луису Буанаделла, и тот сказал:
— Я просил его не делать этого.
— Почему? — мрачно спросил Калезиан.
— Врач уверяет, что это опасно. Он может умереть от шока во время ампутации. А мы даже не знаем, где Паркер, чтобы послать ему это.
Умоляющий тон, которым говорил Буанаделла, заверил Калезиана, что это не бунт. В словах же его была правда: они не знали, ни где Паркер, ни как с ним связаться. И тогда Калезиан благосклонно позволил: