Грабители
Шрифт:
— Послушай, Хосмар, а откуда ты все это знаешь? — спросил Жак. Ему показалось подозрительным, что уроженец Урюпина хорошо осведомлен о всех последних событиях долины Энно-Вайс.
— Я сидел в клетке, ждал, когда меня съедят граху, и много слушал. А граху радовались и очень много болтали. Потом вы пришли, убили всех граху, а я все запомнил.
Закончив отчет, Хосмар развел руками и посмотрел на Жака своими кошачьими глазами.
— А ты, часом, не директор местной контрразведки? Проводник напрягся, вспоминая значение этого слова, но Жак похлопал его
— Ладно, расслабься — я пошутил.
62
Опоры «скаута» тяжело стучали по удивительно ровной дороге, спускавшейся в долину Энно-Вайс.
Дольтшпиры, появляясь на безопасном для себя расстоянии, не позволяли большего, довольствуясь только ролью наблюдателей. Видимо, они едва оправились от ночной бойни, когда потеряли по меньшей мере сотню машин.
Робот Саломеи шел первым. Приходилось смотреть в оба, поскольку дорога была неизведанной, и остатки отряда полковника Вильямса двигались, надеясь на везение. За любым из поворотов, которых на дороге было великое множество, могла ожидать засада, и Саломея всякий раз невольно вытягивала шею, чтобы увидеть, что ожидает их дальше. Ее руки вздрагивали на рычагах управления, пальцы дрожали на спусковых кнопках пушек, однако поворот следовал за поворотом, а нападений не было.
Следом за машиной Саломеи двигался единственный уцелевший танк. На его броне сидели двадцать три человека, включая полковника Вильямса и вызвавшегося быть проводником Торрика.
Замыкал движение «скаут» Бонн. Ее локатор еще работал в полную силу, и она могла видеть даже то, что происходило позади нее. В машине Саломеи уже не функционировала половина аппаратуры, зато все механические элементы служили исправно, особенно после того, как разбитую пушку поменяли на танковую. Конечно, слегка текли сальники и оба «скаута» были покрыты слоем грязи из масла и пыли, но это было не самое страшное.
Перед самым маршем Вильямс честно рассказал всем, в каком они находятся положении. Единственным шансом покинуть Ловус был поход к морю — через враждебные территории. Только там, на морском острове находился взлетно-посадочный комплекс и, возможно, какой-то космический транспорт.
Полковник предоставил возможность солдатам выбирать самим — идти ли им с ним либо остаться в Урюпине и там доживать свой век.
Никто не остался. Все сказали: мы с вами, сэр, в победе или в поражении.
О лейтенанте Монро Саломея старалась не думать. Она знала, что Вильямс время от времени пытался вызвать Жака по рации, но пока это не удавалось.
Лейтенант Хафин не была на войне новичком и видела много потерь, но эта кампания казалась ей наиболее мучительной. Оттого и находила она любую постороннюю пищу для мыслей, лишь бы не возвращаться к Жаку и бесконечно не прокручивать бередящие душу воспоминания.
Выйдя из-за очередного поворота, Саломея заметила движение на склоне. Это несколько пехотинцев спешили спрятаться за камнями.
Цель была прямо перед ней, поэтому Саломея не мешкая дала короткую очередь. Медлительная
— Салли, что там? — тут же появился в эфире Вильямс.
— Несколько человек на склоне — прямо перед нами. Продолжаем движение?
— А что нам еще остается?! — в голосе Вильямса Саломея уловила нотки отчаяния. Не трусости, нет — полковник был не из тех.
— Хорошо, сэр, давайте на всякий случай растянем дистанцию.
— Понял тебя, Салли, действуй.
Лейтенант Хафин добавила ходу, чтобы спровоцировать врага и отвлечь внимание на себя. Останавливаться было никак нельзя, поскольку тогда весь отряд становился удобной мишенью.
Опоры «скаута» по-прежнему громко стучали по отшлифованной поверхности дороги, а взгляд Саломеи просеивал усыпанный валунами горный склон, где полминуты назад появлялись вражеские пехотинцы.
Слева от дороги была пропасть, справа — отвесная стена, и Салли хотелось побыстрее преодолеть этот гибельный участок дороги.
Еще десяток гигантских шагов робота — и стена закончилась, а справа потянулся еще один пологий склон с массой каменных нагромождений. За любым из них могли прятаться враги.
Неожиданно прямо из пропасти выскочили два дольтшпира. Они с ходу выполнили сложный вираж и, встав на крыло, атаковали «скаут» Саломеи, однако ее реакция была молниеносной.
Пушки отстучали по короткой очереди, и дольтшпиры шарахнулись обратно, чтобы уберечься от гибельного огня.
Хафин попыталась выровнять машину, чтобы продолжить движение, как вдруг по броне забарабанили крупные камни. Датчики стали показывать увеличивающийся крен, да Саломея уже и сама поняла, что «скаут» заваливается на склон. Система безопасности вовремя развернула кресло, и Салли лишь слегка тряхнуло, когда робот упал на бок.
— Салли, что с тобой, ты жива?! — донесся из рации голос Вильямса.
— Жива! — ответила лейтенант Хафин, стараясь расстегнуть страховочные ремни. — Что там у машины — руки-ноги целы?
— Да нам отсюда ничего не видно! Твой «скаут» здорово присыпало! Похоже, был управляемый фугас!
Где-то совсем далеко застучала пушка Бонн.
«Наверное, отгоняет дольтшпиров», — подумала Салли и, взявшись за управляющие рычаги, попыталась поднять машину. Однако сделать этого не удалось. Робот лежал на рыхлой почве, и ему не на что было опереться.
«Придется выходить», — решила Салли, однако в ту же секунду поблизости от нее — быть может, всего в нескольких метрах — послышались хлопки разрывающихся снарядов. По корпусу «скаута» снова покатились мелкие камни и зашелестел рассыпанный грунт.
Это означало только одно: кто-то прорывался к поверженному роботу, а его отсекали огнем. К сожалению, рассмотреть что-либо было просто невозможно. Часть обзорной панели была засыпана, а в другую Салли видела только небо.
Где-то позади нее — на дороге — то разгоралась, то утихала перестрелка.