Грабители

Лоуренс Йен

Я взглянул на нее, а она быстро посмотрела на меня и чуть прищурила глаза.

— Открой его мне,— попросил я.

— Ты скажешь, что это глупо, — покраснела она.

— Не скажу,— пообещал я.

Мэри не произнесла ни слова, пока мы не вышли на дорогу. Здесь она постояла немного, расчесывая пальцами гриву своего пони.

— В следующий раз, когда судно выкинет на Надгробные Камни, я поплыву к нему. — Ее руки прошлись по загривку пони и легли на его спину. — Я как-нибудь проникну на борт и привяжусь к мачте. И если они захотят грабить

судно, им придется меня убить.

— Они и убьют.

— Может быть, — кивнула она. — А может быть, и нет.

Не слишком удачным показался мне этот план. Но я видел по ее лицу, по строгости ее глаз, что она собирается попытаться осуществить его.

— Я знаю, Джон, — сказала она с усилившимся корнуолльским акцентом,— как бы ни получилось, это лучше, чем ничего не делать.

Эта девушка была храбрее меня. Мы стояли на краю пустоши, ветер трепал траву, и она ожидала — так мне казалось,— что я соглашусь с ней, приму участие в ее безумной затее. Но ничто на свете не могло заставить меня вернуться к Надгробным Камням, на палубу обреченного парусника и противостоять Калебу Страттону и его людям, вооруженным баграми и топорами.

Пони заржали, уздечки их натянулись. Мэри не двигалась с места, ее рука поднималась и опускалась, когда пони тянул за повод. Она не отводила от меня глаз.

Я снова услышал лошадей и скрип колес.

— Кто-то на подходе,— сказал я.

Мне сначала было непонятно, откуда доносился звук. Затем со стороны деревни показался вихрь пыли, который несло на пустошь. И через мгновение две черных лошади и громыхающая телега появились на подъеме.

— Это Вдова, — сказала Мэри.

7

ДУРНОЙ ГЛАЗ

Сопровождаемая грохотом копыт и скрипом досок, повозка, переваливаясь из стороны в сторону, направлялась к нам в облаке пыли. Лошадей такой величины я вообще никогда еще не видел. Они фыркали в упряжи, возница кричал на них и тряс вожжами. Это был крохотный человечек в лихо заломленном картузе, рот и нос которого закрывал шейный платок. За ним виднелось лицо женщины, окаймленное массой снежно-белых волос.

— Говорят, Вдова управляет ветрами, — сказала Мэри. — Она может поднять бурю.

Вдова стояла опираясь на плечи своего кучера. Ее лицо было коричневым, как старый пергамент, и морщинистым, как многократно сложенная карта. Она глядела прямо на меня, глаза светились розовым светом, как тлеющие угольки. Когда повозка оказалась в дюжине ярдов от нас, она крикнула, но не кучеру, а лошадям. Животные оскалились и взмахнули головами, выдохнув пар из ноздрей, как будто они выпустили дым, как драконы. Лошади перешли на шаг, копыта равномерно застучали по дороге.

Вдова по-прежнему держала руки на плечах своего человечка, для устойчивости широко расставив ноги. Она повернула голову и гипнотизировала меня взглядом, пока ее колесница следовала мимо. Взгляд был тяжелым, испытующим, глаза горели ненавистью. Я не мог пошевелиться, просто

был не в состоянии. Мне казалось, что она проникает в мой мозг, как будто ее пальцы роются в моем черепе. Затем женщина протянула в моем направлении руку.

— Убирайся! — крикнула Вдова. — Убирайся туда, откуда пришел!

Так она стояла, стоял и я, замерев под ее взглядом, пока телега не поднялась на следующий гребень и не исчезла за ним. Как будто погрузилась под землю.

— Она закляла тебя дурным глазом. Тебе надо ее остерегаться.

Наши бедные пони сильно испугались. Они дрожали, прижав уши к голове, закатив глаза, выставив белки, похожие на сваренные вкрутую яйца.

— Тишшше, — шептала Мэри своему.— Тишшше...

Он вздрогнул от прикосновения, но постепенно успокоился под ее рукой.

— Вдова разозлилась, — сказала Мэри, похлопывая пони. — Люди говорят, что она ведьма, но мне кажется, она просто сумасшедшая. У нее на глазах утонул брат. До него утонул муж, тело которого так и не нашли.

— Но как она на меня смотрела...

— Она думает, что ты — это он, восставший из мертвых. — Мэри схватила гриву пони и вскочила ему на спину. — Дело тут не в тебе, а в том, что ты спасся при кораблекрушении. Она так думает о каждом, кто добирается до берега с тонущего судна.

— Откуда она знает, что я спасся с тонущего судна?

— У новостей длинные ноги. — Мэри наблюдала, как я взбирался на своего пони. — О тебе уже, наверное, знают в Полруане, а это в двадцати с лишним милях отсюда.

Мы пустились по дороге вслед за Вдовой. Пыль от ее телеги маячила впереди, как маленький смерч.

— Значит, есть и другие, — подумал я вслух.

— Кто — другие?

— Спасшиеся.

— Некоторые добрались до берега,— сказала она.

Это было все, что она сказала. Сразу после этого Мэри крикнула, чтобы я догонял, и рванула пони в галоп.

Хотя мы неслись как ветер, мы так и не догнали Вдову. Мэри опережала меня на корпус, из-под копыт ее пони летели куски дерна. Она обернулась, и я увидел ее лицо сквозь завесу волос. Я наклонился вперед, как жокей, вытянулся вдоль гривы так, что смотрел между ушей своего пони. Вырвался вперед, отстал, снова догнал. Ноздря в ноздрю мы взлетели на подъем, где вчера остановился Саймон Моган, чтобы взглянуть на свое поместье. Мэри смеялась.

— Проигравший, — крикнула она, — ставит пони в конюшню.

В проход между холмами пони вошли вместе, их копыта стучали в унисон. Я скакал со стороны дома, Мэри должна была пройти спереди или сзади.

Тропа сворачивала влево, потом выпрямилась, потом свернула вправо. Я уже видел разрыв в живой изгороди. Мэри скакала рядом, губы серые от пыли. И вдруг она исчезла.

Я мог кинуть лишь беглый взгляд. Она сдержала пони и скользнула назад вплотную ко мне, я почувствовал толчок. И вот она уже сошла с тропы на пустоши.

Моя лошадка сбавила темп перед проходом, Мэри ускорила свою и направилась прямо в изгородь.