Градиент неба
Шрифт:
— Не только — сказал Серж. — У Амалии еще много чего раскидано по бета-радиусу.
— Тогда понятно, откуда у нее такая страсть к гонкам, — заметил Блохин.
— Она согласится, — сказал Рэд. — Иначе понесет репутационные потери, несовместимые с жизнью. Но самое интересное начнется после того, как мы все это провернем. Очень может быть, что это только отсрочка, Серж. Виктор, приведи его в рабочее состояние. Он мне нужен на переговорах и нужен после. До той окольцованной звездочки мы с Джери и так дойдем, а дальше надо будет сматываться. И пока не очень понятно, куда.
Рэд развернулся
— Злой капитан, — тихо сказал Серж.
— Он просто не выспался, — успокоил Виктор. — Полежи еще. Стартанем — приду, выпущу тебя отсюда. Все хорошо?
Серж кивнул и закрыл глаза.
Рэд, как и обещал, прошелся по пассажирскому салону. В дальнем конце копошилась автоматика, долизывая пол и стены. Роботы-уборщики отбрасывали причудливые тени, неуютно шипели и механически поскрипывали. Мебельные трансформеры уже сложились, моделирующие системы отключились, работало только дежурное освещение. Пассажирский отсек с театром теней в конце коридора выглядел совсем нежилым.
— Что нам поломали? — спросил Рэд, заглянув в ближайшую каюту, двери которой были открыты.
Внутри еще кто-то работал.
— Не поверите, господин капитан, молекулярный синтезатор раскурочили, — сказал Майк, возившийся с бытовой техникой.
— Дикари, — пожал плечами Рэд.
— Вот именно. Набросились, как не ели никогда!
Этого добродушного лысоватого дядьку Левис Белтс часто ставил на пассажирский отсек. Не столько из-за специализации «Рециркуляционные системы и жизнеобеспечение», сколько из-за умения ладить с людьми. За это к нему насмерть приклеилась кличка Стюард, так что настоящую фамилию на борту мало кто помнил, не исключая капитана. Невелик грех…
«В глазах звездная пыль, люди — спецификации», — некстати вспомнил он. Языкастая Дэзи, черт бы ее побрал!
Гардон кивнул Майку, посмотрел, как опускается дальний блокировочный люк, откусивший под консервацию треть пассажирского салона, поднялся в командный отсек и вместо того, чтобы уйти к себе, неуверенно стукнул в дверь Виктора.
— Что происходит, еще кого-то подстрелили? — спросил бортинженер, выскочив к дверям с мокрыми волосами, голым по пояс.
— Нет, я поговорить. То есть спросить… Ты… вообще как?
— Сам видишь как: не успеваю я вашим и нашим. Нам нужен судовой врач! Заходи, Рэд, я сейчас.
— Знаешь, я совсем не про то хотел… Нет, не нужен! — сказал Гардон в полуоткрытую дверь душевой, за которой скрылся бортинженер. — У тебя автоматизированный медблок с диагностическим комплексом и кибер-хирургом, двое техников с медподготовкой и экипаж, который обучен оказывать первую помощь. Зачем нам этот дармоед?
В этом капитан Гардон был не оригинален. В АСП сплошь и рядом встречались недоукомплектованные экипажи. Звездолеты Ассоциации были хорошо оснащены, ходили большей частью по освоенному космосу, не пропадали по нескольку лет в разведывательных миссиях, и в случае, если кому-то действительно требовалась квалифицированная медицинская помощь, их экипажи просто вызывали на себя спасателей или самостоятельно довозили приболевших товарищей до первой более-менее подходящей клиники. Должность судового врача в АСП не считалась обязательной. В отличие
— А если бы Серж так легко не отделался? Или я работал бы вместе с техниками на корпусе, когда вы его привезли? — спросил Виктор и вышел из душевой, натягивая футболку. — Ты меня туда очень настойчиво отправлял… Кстати, как ты догадался про скрытую деформацию погрузчика?
— Все-таки скрытая деформация! Вот зараза!
— Как ты узнал? — повторил Виктор.
— Джери в рубке что-то такое говорил про «гофры», когда мы к терминалу шли. Рядом с нами грузовик висел, вся обшивка рябая… Все остальное перебрали: датчик поменяли, поворотные механизмы проверили, что еще могло быть? Только деформация, которая не видна снаружи.
— Вообще-то много чего могло быть.
— Ты посмотрел, там лапа совсем в труху?
— Угу. Непонятно каким чудом держалась. Наружный трехмиллиметровый слой без дефектов, а глубже — не металл, а волокнистый кисель. Еще бы несколько прыжков в подпространство и все оторвалось бы к чертовой матери. Я когда раньше о таком слышал, думал байки. Казуистика, Рэд! Я бы сказал, повезло, если бы не проблемы с внешним обвесом. Если пойдем с полной загрузкой, разбалансировку вы вряд ли движками скомпенсируете. Надо времянку ставить.
— Вот уж точно повезло: мы деформацию словили и на ремонт попали!
— Да ладно тебе. Груз не потеряли, корпус без повреждений и поворотная платформа цела. Ребята всю обшивку на корме облазили. Других деформаций не нашли — ни видимых, ни скрытых.
— Ты в судовой журнал записал? — спросил Рэд. — Или Джери опять полдня будет мне мозг выносить?
— Записал. Только обновленную схему погрузки, которую мне Белтс скинул, не успел загрузить. Вы со штурманом меня неслабо так отвлекли.
— Хорошо, я понял. Доделайте. Слушай, Виктор… А как фамилия нашего Майка, ты не помнишь, случайно?
В ожидании ответа капитан невольно затаил дыхание.
— Стюард, — не задумываясь, ляпнул Блохин.
— Это кличка.
— Ах, да! Как же его… Не, я так не вспомню. Сейчас «Монику» спросим…
— Я сам спрошу, не бери в голову, это не срочно. Я пошел, на мостике увидимся.
— Эй, а ты чего заходил? — спросил изумленный Блохин.
— Так… Узнать, чем демонтаж кончился.
— А Майк тут причем?
— Не при чем.
— Исчерпывающий ответ, — хмыкнул Блохин, пожал плечами и закрыл дверь.
* * *
Звезда, к которой возвращалась «Моника», умирала в глубине многослойного покрывала из пыли, обломков и ледяных колец, протянувшегося на десятки миллиардов километров. Лед, камень и огонь в черных небесах… Если таким чистым сиянием оборачивается смерть, пилоту яхты незачем оживать. Ничего прекраснее он на этом свете все равно не увидит.
Джери, сидевший за штурвалом, переключился на регион назначения и поймал звезду в фокус. На обзорных экранах она предстала разлохмаченной жемчужиной, грязноватой от многочисленных фильтров и моделирующих систем. Потускнела. Обиделась на людей, которые вернулись сами, но не вернули ей законную жертву — чудесный кораблик, кувыркавшийся в ледяных кольцах.