Граф-пират
Шрифт:
О Боже! Он совершил ужасную ошибку.
Будто ток пробежал по его спине, и у него захватило дух от страха и радости. Словно он бросился с мачты на палубу и не только получил невероятное удовольствие от полета, но и остался без единой царапины.
Флинт с силой втянул воздух и откинулся назад, положил руки под голову, надеясь казаться беззаботным. Внезапно он испугался своих рук и того, что они могут делать: срывать, ласкать, изучать. Брать, брать, брать!
Он не шевелился. Сердце болезненно стучало в груди. Кровь превратилась в густой, горячий, пьянящий напиток.
Флинт слышал тяжелое дыхание Вайолет, видел, как она прикасалась пальцами к своим губам, словно хотела убедиться, что он действительно ее поцеловал.
Он слушал неровный ритм ее дыхания, сливавшийся с непрестанными вздохами моря, но ему почему-то не хотелось на нее смотреть. Он закрыл глаза и увидел разметавшиеся по подушке темные волосы, дрожащие ресницы, представил форму и вкус ее губ, раскрывшихся навстречу его губам, когда их дыхания смешались.
Флинт попытался найти разницу между этим и сотнями других поцелуев, но не сумел.
Он был взволнован.
Расставить все по местам было так просто: всего лишь накрыть ее тело своим, задрать ночную сорочку, ласкать груди губами и руками, схватить шелковистые бедра, не давая ей времени вскрикнуть от удивления, решительно развести их в стороны, крепко прижаться к ее телу, чтобы ей оставалось лишь обхватить ногами его талию и вцепиться ногтями в плечи, потому что ей придется это сделать, когда он войдет в ее такое уютное, влажное лоно…
Флинт соскочил с кровати, словно в него летело пушечное ядро, и застыл на месте, глядя на Вайолет. Должно быть, его лицо было искажено гневом, потому что выражение ее лица стало сначала неуверенным, а потом непроницаемым. Внезапно она показалась ему такой живой, юной и невинной, не менее желанной, но более пугающей.
Ее взгляд скользнул к заметной выпуклости на его брюках. И тут же она перевела глаза в угол каюты, будто только что увидела затмение солнца.
Флинту захотелось рассмеяться.
Не отворачиваясь, он ощупью нашел рубашку, брошенную на стул, сунул руки в рукава, небрежно застегнул ее и наполовину заправил в брюки.
Он быстро наклонился, схватил ботинки; будто опасаясь, что они сбегут, и отправился спать в убогую каюту, сильно захлопнув за собой дверь, словно хотел оставить все ненужные чувства в этой комнате.
Вайолет лежала не двигаясь и долго не могла успокоить дыхание. Ее ночная сорочка была смята, но она даже не позаботилась укрыться одеялом. Ей не хотелось, чтобы к тем местам, которых касался граф, прикасалось сейчас что-то другое. Она вся светилась, словно объятая пламенем.
Вайолет коснулась рукой груди, стараясь почувствовать то же, что и он, и тут же вспомнила его твердые губы, дыхание, жар тела совсем близко от нес. Она ослабела от желания, стремившегося найти выход. Огонь был зажжен. Вайолет, которая никогда ни в чем не знала отказа, хотела теперь большего.
«Я поцеловала графа…» В ее душе теснился калейдоскоп чувств и мыслей, но она не могла остановиться ни на чем. Ее охватывали поочередно ликование, страх, яростное желание и удивление. Здравый смысл тоже стремился сказать свое слово. Наверное,
Граф так быстро покинул каюту, словно здравый смысл тоже возобладал в нем. Возможно, игра началась. Наверное, он сбежал, чтобы скрыть свое возбуждение — леди Перегрин была права насчет его бедер, — потому что не в силах был снова прикоснуться к Вайолет.
Она не могла в это поверить и не могла заснуть.
Глава 17
Вайолет встала до рассвета, потому что сон так и не пришел к ней. Ей пора приниматься за работу. Возможно; Геркулеса и нет на месте, но картошка никуда не делась, Вайолет поднялась на палубу: день был безоблачный и ветреный. Когда она услышала низкий голос графа, старавшегося перекричать свист ветра, скрип досок и хлопанье парусов, Вайолет, сама того не сознавая, направилась туда, где раздавался шум, и остановилась чуть поодаль.
Склонив голову, граф слушал Геркулеса, который что-то говорил ему, бурно размахивая руками. Вайолет подумала о колибри, вьющемся вокруг огромного дерева. Он жалуется на нее или хвалит? По виду Геркулеса было трудно определить.
Вайолет сразу поняла, когда граф заметил ее присутствие. Он не повернулся, не сводил глаз с Геркулеса, но в его теле появилось какое-то еле заметное напряжение.
Наконец Геркулес ушел, что-то бормоча по-гречески, но вид у него был довольный. Может быть, он благодарил капитана за свою новую помощницу? Вайолет оставалось только надеяться, что Геркулес ее не видел, да и вряд ли он отправился бы на поиски, не найдя ее на кухне.
Флинт повернулся и несколько секунд глядел на Вайолет. Он молчал, просто смотрел на нее. От ветра прядь волос выбилась из прически и пристала к губам. Этот ветер вечно трепал ее волосы.
Если Вайолет и испытывала угрызения совести по поводу своего морального падения, то совершенно позабыла о них при виде Флинта.
Она смотрела на него и думала, как ему спалось. Ветер ерошил его волосы. Все в нем было так основательно: распахнутая на груди рубашка, закатанные рукава, открывающие крепкие руки, сильные длинные ноги в блестящих башмаках. Вайолет молча молила его подойти к ней и одновременно боялась этого. Никогда в жизни она не испытывала такого восторга и ужаса.
Флинт решительно направился к ней и остановился, глядя на палубу.
Вайолет отвела волосы в сторону, чтобы лучше видеть.
Не говоря ни слова, он подхватил ее под локоть и повел по палубе. Флинт был совершенно уверен, что Вайолет спокойно последует за ним, куда бы он ни шел. Он завел ее за угол, где были сложены шлюпки и баркасы и где их не было видно ни с палубы, ни с мачт.
Вид у него был очень решительный.
Флинт стоял над ней, загораживая все вокруг: море, небо, солнце, палубу, — и Вайолет оставалось смотреть либо на заросший темными волосками треугольник загорелой кожи в вороте рубашки, либо на его лицо.