Граф
Шрифт:
— Я не говорил. Но никакого секрета здесь нет — моя семья владеет сетью пивоварен и трактиров, и я решил расширить ее, привнести вкус наших фамильных традиций в местные увеселительные заведения. «Пивной Барон» — может, слышали?
— Н-нет, не припомню… Думаю, зря вы все это затеяли, уж простите мне мою откровенность — всякого рода питейных и увеселительных заведений у нас и без вас предостаточно. Слишком высока конкуренция, а чужаков здесь не жалуют.
— Да уж. Я заметил…
— Если вы о наших похитителях, то я и сам ума
— Видать, тоже не местные, и ничего не знают о вашем «гостеприимстве».
— Узнают. Дайте мне только отсюда выбраться… — хмуро пообещал герцог, — Я их всех запомнил и место лагеря на карте отметил. Не пройдет и двух часов, как мои люди будут здесь…
— Так чего мы сидим? — вскочил бородатый граф и принялся нервно расхаживать по своей клетке взад-вперед, — За нами никто не смотрит, давай спасаться!
— Как? Если у вас не припрятан где-нибудь нож и набор отмычек, то…
— Это все, конечно, у меня есть, вот только веревки… — Шардонье показал на связанные руки.
— Тогда я решительно не понимаю вашего энтузиазма.
— Доверьтесь моему опыту, господин герцог, — ухмыльнулся рыжий, — тюрьмы вроде этой устроены примерно одинаково, и здесь всегда есть какая-нибудь лазейка.
— К сожалению или к счастью, у меня подобного опыта нет. Придется поверить вам на слово. Вот только если все так просто, то почему вы сам все еще здесь?
Граф задумчиво поскреб бороду и развел руками:
— Потому что ждал вас. В моей клетке нет ничего, что помогло бы нам выбраться, а вот в вашей… Скажем так, из таких тюрем мне сбегать уже доводилось, так что просто делайте то, что я вам говорю. Для начала, хорошенько обыщите свою камеру…
— Клетку.
— Да, клетку. Там должен быть кусок сыра и дырявая миска.
Герцог поднялся и начал лениво пинать набитые соломой тюки, которые по задумке тюремщиков должны были заменить пленникам кровати. Загремело, застучало.
— Есть. Сыр, правда, еще свежий, а миска не дырявая, а помятая.
— Сгодится, — одобрил Шардонье, — Теперь вам нужна палка.
— Где я ее вам возьму? Тут только солома да тряпки. Да и зачем мне палка-то?
— Чтобы сделать ловушку.
— Для кого?
— Для крысы, — продолжал терпеливо объяснять второй узник.
— Какой еще крысы?
— Бегала тут где-то…
Герцог Бурвилльский огляделся по сторонам.
— Да, точно, вижу… Только отбегала уже ваша крыса, вон, валяется в углу дохлая.
Шардон не стал объяснять, что поймать живую крысу и научить ее бегать по заданной траектории — не такая уж и простая задача, так что как смогли, так ее и заменили. Аналогично с миской и сыром.
— Дотянуться до нее можете?
— Руки не пролезают. Вот если бы избавиться от веревок…
— Тогда ищите палку.
— Да нету здесь никакой…
Что-то деревянное ударилось
— …палка, — удивился герцог, — Ножка от кровати. Она-то что тут делает, откуда взялась?
— Можем позвать наших тюремщиков и спросить, если вам так интересно.
Интерес к происхождению странного предмета у пленника сразу улетучился, и он, следуя инструкции своего собрата по несчастью, дотянулся палкой до крысы и подтащил ее к своей клетке.
— И что мне теперь с ней делать?
— У крысы в норе должна быть половинка ключа.
— В какой норе?
— Крысы обычно живут в норах.
— У меня в руках дохлая крыса, которая давно уже нигде не живет. И никаких нор я не вижу.
— Может, она сдохла, потому что съела ключ и подавилась? Тогда он будет у нее внутри.
Роберт с сомнением покрутил в руках тушку грызуна.
— А если нет? Может, она от старости померла. Или с голоду.
— Просто вскрой уже эту проклятую крысу!
— Чем?
— В матрасе должна быть заостренная ложка. И хлеб еще поищите.
— Спасибо, но мне что-то перехотелось есть.
— Это не для вас, он пригодится позже.
Больше вопросов герцог не задавал, доверившись своему напарнику по несчастью, который, похоже, действительно знал, что делает. Он выпотрошил крысу и действительно нашел внутри половинку ключа от своей клетки. Затем, следуя инструкциям, отрезал полоску ткани и привязал к ней Намагниченную подкову, которую ему перебросил из своей клетки второй «непись».
— Послушайте, любезный граф. Это все, конечно здорово, но даже освободившись — как мы сумеем выбраться из лагеря, в котором нас охраняет полсотни разбойников?
— Их всего двадцать восемь. Но об этом я как-то не подумал…
Шардонье умолк и уселся в углу своей клетки, полуприкрыв глаза.
Внезапно дверь, ведущая в комнату, где стояли клетки с пленниками, с грохотом распахнулась, и в нее кое-как вошел в стельку пьяный разбойник.
— Сидите, ик? — ухмыляясь, поинтересовался он, и тут же сам и ответил, — Конечно сидите, куда ж вы денетесь-то... А мы там пьем! Хорошее, кстати, вино у тебя было, граф. Половина моих ребят уже, ик, на ногах не стоит, а остальные и вовсе спят. И вы… — он качнулся и с трудом восстановил равновесие, — И вы тоже, ик, спите…
Хлопнула дверь.
— Господин герцог, — громким шепотом позвал Шардонье, — Мне это показалось, или он дверь на ключ так и не запер?
— Хм… А ведь я тоже не слышал, чтобы щелкнул замок.
— Выходит, у нас появился реальный шанс отсюда сбежать, пока они там празднуют нашу поимку!
— Думаю, вы правы, граф. Очень удачно к нам заглянул этот Хмурый…
— Угрюмый. Его звали Угрюмый.
— Да хоть Печальный! Что мне дальше делать-то?..
Достав вторую половинку и получив, наконец-то, целый ключ, герцог Бурвилльский выбрался из своей клетки.