Графиня Козель
Шрифт:
Анна Козель удивилась, вспыхнула, увидев Заклику среди своих людей. В первую минуту она возмутилась, но, узнав, что он прислан королем, смолчала. Август в тот же вечер объяснил ей, для чего он прислал Заклику. Анна чуть было не рассказала ему о приключении в Лаубегасте, но вовремя сдержалась. Заклика остался при ней.
Фрелих, увидев его несколько дней спустя, извинился, что так и не сумел освободить его от службы.
– Ради бога, не беспокойтесь обо мне, господин Фрелих, – воскликнул Заклика, – я решил остаться на теперешнем своем месте.
Кто бы мог подумать, наблюдая праздное веселье и бесконечные придворные интриги, что тут разыгрывается трагедия, в которой Август II играет весьма незавидную и
Между двумя битвами устраивались балы, маскарады, король возвращался в Дрезден и в безумствах находил забвение от потерь и унижений.
Под бальную музыку давались инструкции тайным послам, шпионам и интриганам, тщетно пытавшимся привлечь на сторону Августа союзников.
Исполинская сила саксонского Геркулеса проявлялась не только в том, что он расплющивал слитки железа и ломал подковы, но еще больше, пожалуй, в его умении совладать с валившимися на него бедами, с беспрестанными интригами, кутежами, с ветреными любовницами и царившей вокруг смутой. С поля битвы Август мчался к Анне Козель, от нее бежал в кабинет, куда стекались секретные донесения, а вечером – бал, ночью – пиры. Чтобы с такой жизнью в течение долгих лет неустанно справлялись и душа и тело, надо было обладать поистине титанической силой Августа. С невозмутимым спокойствием появлялся всегда король перед удивленной толпой, и даже самая горькая неудача не оставляла ни единой морщинки на его лице.
Вопреки ожиданиям, похоже было, что царствование прелестной Козель продлится долго. Графиня, получив от Августа письменное обещание сочетаться с ней браком, считала себя второй женой короля и соответственно себя вела. Она ни на минуту не покидала Августа, всегда готовая отправиться с ним в любую поездку, на любую войну. Никакая опасность не страшила ее. Анна сумела быстро распознать характер Августа и разгадать интриги, которые плелись вокруг. Умная, неиссякаемо жизнерадостная, она развлекала короля, направляла его и с каждым днем приобретала все большую власть.
Скоро всем стало ясно, что бороться с Козель, действовать против нее невозможно. Если легкомысленный король, находясь вдали, на какое-то время забывал о ней, Анна старалась ускорить встречу с ним и за несколько часов обретала прежнюю власть. От счастья она, казалось, расцвела еще больше. Тщетно глаза завистниц искали на ее лице следы усталости, увядания; будто наделенная вечной молодостью, она становилась все прелестней и прелестней.
Через год король велел возвести рядом с замком дворец для графини. Это было чудо искусства. Его назвали дворцом четырех времен года. На каждое время года предназначались особые апартаменты: прохладные на лето, теплые, веселые и солнечные на зиму. Летние были отделаны мрамором, зимние – устланы коврами. Мебель и стены сияли золотом, китайским лаком, шелками, кружевами, всем, что было самого изысканного и дорогого в тогдашней Европе. Войско оплатить было нечем, но дворец получился волшебный.
Открытие его ознаменовалось блистательным балом. Анна Козель, усыпанная бриллиантами, торжествующая, прекрасная, как богиня, в знак благодарности протянула белую свою руку тому, кого втайне называла мужем. Легкомысленный Август, хоть и не отрешившийся совсем от своих слабостей, никогда ни в кого не был так влюблен, как в графиню Козель. Глаза ее очаровывали всех, и чужестранцы, видевшие ее в зените славы и величия, отзывались о ней с восхищением.
Необычайно
Каждый день был для Козель новым триумфом. Тщетно духовенство, возмущенное этой открытой связью короля, начало по наущению кое-кого из придворных греметь с амвона против обольстительной Вирсавии. Гербер, известный в то время проповедник, однажды так убедительно описал ее народу, что в церкви поднялся шум, в котором слышалось ее имя. В городе весь день только и говорили что о Козель-Вирсавии. [18] Вечером возлюбленной короля донесли о нападках проповедника. Август, придя к ней в веселом расположении духа, застал ее в слезах.
18
Вирсавия – по библейскому преданию жена Урия, одного из военачальников царя Давида. Царь, плененный ее красотой, взял ее себе в наложницы, а затем после гибели Урия, которого Давид обрек на смерть, она стала его женой.
– Что с тобой, несравненное мое божество? – спросил он.
– Я взываю к справедливости, король, – ответила Анна, захлебываясь от слез, – ты говоришь, что любишь меня… Если бы сердце твое мне принадлежало, ты б защитил несчастную. Мне публично наносят оскорбления.
– Что случилось? – забеспокоился король.
– Я требую наказать Гербера. В назидание наглецам, которые даже корону чтить не умеют.
Анна упала к ногам государя.
– Гербер с амвона назвал меня Вирсавией.
Король улыбнулся.
– Но я не Вирсавия и не хочу быть ею! Я ваша настоящая жена, государь мой, – вскричала Анна, обнимая его, – накажите Гербера в назидание другим.
Август на сей раз не принял близко к сердцу обиду Козель.
– Священник час в неделю имеет право говорить все, что пожелает. И я тут не властен. Если бы он промолвил хоть словечко, сойдя с амвона, то немедленно был бы наказан. А там – место его защищает.
Гербера не тронули, но о Козель он больше не говорил.
Любовь короля к графине Анне крепла в годы самых тяжелых его поражений. Карл XII, этот дикарь с виду, коротко остриженный, в огромных, выше колен, сапогах, этот суровый и бездушный солдат, по какой-то странной иронии судьбы донимал красавца короля, сражающегося против него в кружевах, бархате и золоченых доспехах. О Карле рассказывали невероятные истории. Август слушал и молчал. Насильно сгоняемые в полки саксонцы сразу же ударялись в бегство. В Польше, несмотря на усилия Флеммингов, Пшебендовских и Домбских, меркло обаяние великолепнейшего из монархов, а сам он, стиснув зубы, подумывал о том, как бы унести ноги из этой опасной игры. Бывшая фаворитка государя графиня Кенигсмарк, посланная с секретным поручением к Карлу XII, ничего не смогла добиться. Шведский король не пожелал с ней даже разговаривать, как, впрочем, и ни с кем другим.
Фортуна перестала улыбаться Августу II. Бетгер золота не мог сделать. Гойм не мог его раздобыть, а графине Козель нужны были миллионы. Люди убегали в горы, чтобы избежать вербовки в войско. Герберы с амвонов гремели против грабежа и насилий. Дворяне, несмотря на величайшее свое смирение, не давали сдирать с себя шкуру.
На бедного короля теперь часто нападало дурное настроение. Но длилось это недолго. Стоило графине Козель улыбнуться, и к королю возвращалась обычная его веселость.
Вечером четыре части света танцевали кадриль во дворце четырех времен года. Август с Анной изображали Азию. Прежних приятельниц, мечтавших с помощью прелестной хозяйки властвовать и управлять, Анна очень скоро разгадала, а затем и возненавидела. Графиня Рейс, госпожа Гюльхен, даже ловкая графиня Вицтум получили отставку. Козель не нужны были союзники, она чувствовала себя сильной, сильнее всех.