Графиня Козель
Шрифт:
Август согласился с Флеммингом, что мир, договор и отказ от короны потеряли теперь всякое значение, оставалось только созвать войско и двинуться с ним в Польшу. Флемминг и его друзья, старые приверженцы Саксонца, обещали свою помощь, в удаче задуманного похода никто не сомневался. Из Польши прибыли с визитом глава сандомирекой конфедерации Денгоф и куявский епископ Шанявский. Со своим кузеном Фридрихом у Августа было достаточно времени договориться о союзе против шведов еще в Дрездене. Фридрих Брандербургский тоже не имел ничего против союза с саксонским курфюрстом, Август специально
У Августа, озабоченного возвращением короны, не оставалось времени на любовные утехи. Вернувшись в Дрезден и узнав о битве под Полтавой, он тут же велел опубликовать это известие, а потом помчался для переговоров к своему прусскому союзнику. Во время своего короткого пребывания в Дрездене Август едва успел повидаться с Анной Козель. А дела ее обстояли хуже, чем когда-либо. Обстоятельства усилили могущество Флемминга. Графиня в отсутствие короля несколько раз обращалась к нему с разными требованиями, но Флемминг приказал ответить, что он и не подумает выполнить их, так как у него есть дела поважнее. Резкое письмо графини он разорвал на клочки в присутствии посланца и растоптал ногами, а Козель велел передать, что жалоб ее и угроз не боится. Анна не могла стерпеть такой дерзкой обиды. Дня через два или три Флемминг, ехавший верхом, столкнулся у замка с графиней и вынужден был сдержать лошадь. Анна высунулась из экипажа и, обрадовавшись представившемуся случаю, закричала, грозя кулаком:
– Вам не мешало бы помнить, генерал, кто вы и кто я! Вы слуга короля, обязанный выполнять его приказания, а я здесь госпожа: хотите воевать со мной? Что ж, принимаю вызов.
Флемминг засмеялся и с деланной учтивостью приложил руку к шляпе.
– Я с женщинами не воюю, – сказал он, – благо моего короля для меня превыше всего. Кланяться же и потворствовать женским прихотям я не намерен.
Из кареты посыпались несдержанные, гневные слова. Флемминг, оставив их без внимания, повернул коня и, не взглянув на графиню, поехал дальше. К тому же люди из свиты Флемминга оскорбили людей графини. Заклика вынул саблю, и, возможно, дело дошло бы до кровопролития, но тут благоразумно вмешался кто-то из королевских придворных и разогнал слуг Флемминга.
Война разгорелась вовсю. Анна, возмущенная, обливаясь слезами, ждала короля. Август приехал рано утром, и, видно, еще в пути узнал о происшедшем; когда Флемминг пришел с докладом, король сказал ему:
– Тоже мне, старый вояка, дипломат, а с одной женщиной поладить не можешь.
– Простите, ваше величество, – возразил генерал, – я с женщинами ладить умею, но с той, что мнит себя богиней, королевой, и впрямь не знаю как быть. Эта женщина разоряет страну! Ничьих заслуг она не ценит, а прихотям ее нет конца.
– Но я люблю эту женщину и требую, чтобы ей оказывалось уважение.
– К ней относились почтительно, пока она сама не стала оскорблять всех.
Король замолчал, Флемминг добавил доверительно:
– Она съест Саксонию и Польшу и все равно не насытится; дикий нрав, неуемное тщеславие и алчность. Если вы, ваше королевское величество, питаете к ней слабость,
Август перевел разговор на другое. После короткого совещания он пошел к Анне. Она ждала его, и не успел он войти, как бросилась к нему со слезами и упреками. Август этого терпеть не мог.
– Король мой, государь! Защитите меня! Флемминг обращается со мной, как с последней женщиной. Оскорбляет публично, письма мои рвет и топчет ногами, грозится изгнать меня отсюда, делает посмешищем. Выбирайте, государь: он или я, один из нас должен уйти.
Август обнял ее, смеясь.
– Успокойтесь, графиня, вы слишком близко принимаете все к сердцу: Флемминг сейчас нужен мне, я без него не могу.
– А без меня?
– Вы знаете, что без вас для меня нет жизни, но если вы любите меня, должны же и вы чем-то для меня пожертвовать.
– Всем, кроме чести! – воскликнула Козель.
– С Флеммингом надо помириться.
– Ни за что!
– Он попросит прощения.
– Не желаю, видеть не хочу этого человека.
Август взял ее за руку.
– Моя дорогая Анна, – сказал он холодно, – сегодня вы настаиваете, чтобы вас освободили от Флемминга, завтра тоже самое будет с Фюрстенбергом, а когда я выгоню их, с Пфлюгом и Вицтумом; вы ни с кем не умеете ладить.
– Потому что все здесь, кроме вас, ваше величество, враги мои.
Козель расплакалась, король позвонил и, несмотря на возражения хозяйки, велел позвать генерала Флемминга.
Оба молчали, надувшись. Анна ходила разгневанная по комнате, пока не пришел генерал. Не поздоровавшись с хозяйкой, он направился прямо к королю.
Графиня стояла спиной к Флеммингу, разъяренная, с трудом сдерживая себя.
– Дорогой Флемминг, – сказал Август, – тебе известно, что я не выношу распрей среди приближенных, если ты меня любишь, попроси прощения у прекрасной графини, и пожмите друг другу руки.
– Ни за что на свете! – воскликнула Козель. – Я не подам руки низкому придворному, осмелившемуся обидеть беззащитную женщину.
– Не беспокойтесь, сударыня, – ответил Флемминг, – я тоже не собираюсь навязывать вам своей солдатской руки; лгать я не умею, и прощения просить не буду.
Король, вскипев, вскочил со стула.
– Генерал, вы сделаете это для меня.
– Даже для вас не сделаю, ваше величество. Если вам угодно, могу оставить службу.
– Вы низкий, вы мерзкий, – закричала, выходя из себя, Козель. – Милость короля сделала вас наглым. Но от Дрездена до Кенигштейна, слава богу, недалеко.
– Козель, ради бога, – прервал Август.
– Ваше величество, разрешите и мне быть откровенной, я тоже лгать не умею, скажу ему в глаза то, что думаю о нем. Он объявил мне войну, я принимаю ее.
– Воевать с вами, графиня, я не собираюсь, – возразил Флемминг. – Но любовь к королю вынуждает меня действовать против вас, ибо вы разоряете страну. Если бы вы умерили свой аппетит, то денег хватило бы и на снаряжение войска, и на то, чтоб вернуть корону.
– Флеминг, вы забываетесь, – вмешался Август, но он не без удовольствия слушал эту словесную перебранку, хотя и делал вид, что пытается остановить ее.