Графоманы
Шрифт:
– Вряд ли. Возможно, просто заблуждение, но гениальное заблуждение! Богданов поднял кверху указательный палец.
– Меня как будто током ударило: а вдруг и вправду есть десятый спутник? Вдруг это не мираж, не издательская ошибка, а действительно гигантская глыба вещества? Ведь, она же, эта глыба, черт побери, должна как-то проявится?! Так я и загорелся, годами считал-пересчитывал, горы таблиц перепахал, и на тебе - должен быть спутник! Вот ведь комбинация: в книге есть спутник, а никто его в природе и не видел еще, просто-таки призрак двуличный, а не спутник. Нет, Анатолий, должен,
Толя принялся исследовать другие тома. В первых уже изрядно выцветших, титульные листы повсеместно были изорваны, а там же где они сохранились, ряд фамилий членов редколлегии тщательно были зачернены химическим карандашем.
– Мама моя зачеркивала и вырывала, -пояснил инженер, заметив недоумение собеседника.
– Книги пожалела, и чтобы не выбрасывать, решила избавиться от опасных фамилий. Она боялась обыска... Вырванные листы - это ведь стиль эпохи, это ее портрет! Ну да ладно, Анатолий, что тут говорить. Грустная тема, пойдемьте, пожалуй к друзьям.
На кухне пили чай с бисквитно-кремовым тортом и ужасно спорили. Гоголь-Моголь, срывающимся голосом, кричал:
– Врешь, будет равнодействие!
– Не будет, поскольку утопия и технократический выверт, - спокойно возражал Доктор.
– Пусть тогда пеняют сами на себя, я умываю руки...
– Вы чего?
– перебил инженер, - Опять про метро?
– Да нет, наш умник формулу придумал, - пояснил Доктор.
– Какую формулу?
– Аааа - Доктор махнул рукой.
Но Гоголь не обиделся и начал рассказывать новым слушателям.
– Вот, положим, кто-то решил всеобщее счастье установить на свой манер. Что же необходимо для успеха мероприятия? Каковы, так сказть, достаточные условия? Конечно, речь идет о приличном проекте, чтобы все было гуманно, по-доброму. Естественно, первым делом нужны единомышленники. Но как их объеденить? Да и надо их сначала найти. Ведь у каждого своя система благополучия, одним, положим, ваше счастье - так себе, ничего, а другим - вообще поперек горла. Следовательно нужны какие-то правила, нужна формула объединения - причем, заметьте, добровольного, иначе, из-под палки в рай...
– Не томи, - не выдержал Доктор.
– Ведь отчего глупые мероприятия случаются?
– гнул свою линию Гоголь-Моголь.
– Кому-то что-то в голову стукнет и он от этого так возбудится, что непременно желает поделиться своей радостью с остальними. Этакий Сен-Симон, Жан Жак Руссо. И не дай бог, если на его светлом пути другой нигилист подвернется, которому все побоку. Ну, не хочет он чужих идей, у него своих навалом! Натурально, наш Сен-Симон очень злиться начинает и - к ногтю нигилиста: вот тебе демократия, вот тебе социальный прогресс, кто не с нами - тому красный семафор! А я предлагаю так: кто не с нами, тот пускай сам как хочет живет.
– Это и есть твоя формула?
– усмехнулся инженер.
– Почти, -гордо ответил Гоголь-Моголь.
– Но государством-то кто управлять будет?
– спросил Доктор.
– Кто, говоришь, будет населением править? А само же население и будет управлять.
– Нет на тебя Разгледяева, - благосклонно пожурила
– Не анархизм, но демократия меньшинства, - возразил Гоголь-Моголь предположительным нападкам Разгледяева.
– Ведь до сих пор как было? Кто-то решение принимает, а претворяют совсем другие. Несправедливо, нету всеобщего равнодействия. А, по-хорошему, кто решение принимал, тому и карты в руки - трудись в поте лица, воплощай мечту детства. Вот это демократия, по всем параграфам, вот и равнодействие в духе...
– Как же конкретно твоя формула работать будет?
– инженер кажется не на шутку заинтересовался.
– Поясняю.- Гоголь-Моголь, удовлетворенно устраивался в центре внимания, - К примеру, наш Анатолий решил всеобщее благоденствие осуществить посредством дирижаблей. Не обижайтесь, Анатолий, я же к примеру. Итак, у вас есть конкретаня программа, но одному эту воздушную целину не поднять и вы ищите единомышленников и организуете общество любителей воздухоплавания. Теперь надо бы создать флотилию. Предложение о строительстве флотилии выносится на общее собрание и открытым голосованием принимается. Кто же строит? А тот кто голосовал за, тот и строит. Далее, общество принимает решение внедрить дирижабли на внутренних линиях. Кто же летает? Да те же кто голосовал в положительном смысле! Кому же еще пользоваться таким ненадежным транспортом как ни самим его создателям? Это же так естественно и нормально.
– Короче, да здравствует метрополитен, светлое подземелье человечества!
– смеясь подытожила Елена и подняла бокал шампанского.
Напоследок чокнулись и за это - кто остатками шампанского, а кто чаем и Доктор предложил хозяевам дать отдохнуть, и гости стали расходиться. Гоголь-Моголь, правда попытался доесть торт, но Доктор его чуть не силой уволок из-за стола. Анатолий, прощаясь, с грустью посмотрел на Елену и инженера, впрочем, после поправился, принялся благодарить и хотел еще что-то сказать, да так и не ришившись, ушел.
Балласт
На улице стояла черная мартовская ночь. Старый пожухлый снег еле рассеивал падающий из окон первых этажей угрюмого дома снег. Едва Толя Ермолаев двинулся вперед, как из темноты, навстречу выплыл человек.
– Здрасьте, - послышался знакомый голос.
– Разгледяев?!
– вскрикнул Толя.
– Да-с, Марк Васильевич, - развязанно представился бывший муж.
– Но, как же вы здесь?...
– Ай-яй-яй, как же я - и вдруг здесь, как же меня угораздило?
– передразнил Разгледяев.
– Да вот так-с, стою, променаж совершаю. Не желаете присоедениться?
– Вы пьяны?
– Да-с, допустил послабление, слегка пьян-с, но зато на свои.
Толя сделал попытку обойти философа, но тот цепко схватил за рукав.
– Куда же вы? Брезгуете, значит-с? Ну, конечно, где уж нам равняться в тонкости ощущений. Мы же кто? Плебеи мысли, схоласты,в нас нет горения души, с нами и говорить то не о чем. Да-с, мы любим систему и система-с нас любит-с.
– Вы пьяны.
– повторил Толя.
– Что вы заладили, ну, пьян, ну и что? Да постойте, подарите минутку, ученейший мой друг, меня тоже понять-с надо-с.