Грань
Шрифт:
Лавинг оказался в отчаянном положении.
Я же, собрав остаток сил, ударил его коленями в тот бок, куда ранил прежде. Он взвыл от боли, потерял равновесие и откинулся назад.
Но потом с гримасой ненависти снова дотянулся до моего пиджака. На этот раз ему удалось нащупать обойму, достать ее и даже вставить в пистолет.
Его лицо находилось в полуметре от моего, когда Райан Кесслер вогнал ему в грудь две пули. Генри Лавинг дернулся, поник всем телом и завалился набок. И, умирая, он смотрел в глаза мне, а не полицейскому,
Сразу после этого на землю тяжело опустился и Райан Кесслер, рассматривая рваную рану в своем боку. Но не она, хотя внешне выглядела тяжелой, казалось, беспокоила его сейчас больше всего, а другое место, куда умудрился попасть Лавинг. С тоской он смотрел на свое кровоточащее бедро, пытаясь зажать артерию.
— Моя вторая нога, — сказал Райан, поднимая взгляд на меня. — Моя здоровая нога… Вот ведь мразь!
И он потерял сознание.
66
Полчаса спустя, когда старая военная база была уже освещена, как улицы Рио во время карнавала, а кругом сновали десятки офицеров и сотрудников спасательных служб, я стоял у входа в здание.
Там уже работали оперативники Фредди в респираторах, расчищая путь для пожарных бригад. Они обнаружили трупы троих сообщников Лавинга, но в том месте, которое избрал последним рубежом обороны Поуг, все еще бушевало пламя, и найти его тело пока не представлялось возможным. Охранник, обезвреженный нами снаружи, уже пришел в себя и сидел в наручниках, ошеломленно глядя на происходящее.
Рядом медики укладывали на носилки Райана Кесслера, для которого уже подготовили операционную в больнице Лисбурга. Сознание вернулось к нему, а раны оказались не столь серьезными, как я опасался.
— Обе пули прошли навылет, — сообщил он мне, а я вспомнил, что то же самое слышал от доктора Фрэнка Лавинга, когда он описывал ранение своего двоюродного брата.
Я позвонил Джоанн и сообщил, что с ее падчерицей все в порядке, а вот муж ранен.
— Но его жизнь все опасности, — заверил я ее и продиктовал номер телефона врача.
Только потом рассказал, какая судьба постигла Поуга. После долгой паузы она поблагодарила меня за то, что сообщил ей об этом.
И мне снова показалось, что в прошлом этих двоих что-то связывало помимо работы.
— Это ведь вы отпустили Райана, верно? — спросил я.
— Да. Пришлось отвлечь внимание Лайла, — призналась она, снова немного помедлив.
Вероятно, Джоанн видела, как мы набираем код отключения блокировки двери, и запомнила цифры. Или же в ее загадочной сумке лежало еще одно специальное устройство — для взлома шифров электронных замков.
— Ваш муж спас мне жизнь, — сказал я.
Потом заметил, что ко мне приближается Фредди, и попросил у Джоанн разрешения перезвонить ей еще раз, позже.
— Подождите секунду, Корт, — неожиданно попросила она.
— Хорошо.
— Корт? — раздался
— Да. Я вас слушаю.
— Вы ранены?
— Ничего серьезного.
Молчание. Потом:
— Что ж, рада за вас, — и нерешительно добавила: — Я только хотела сказать… У меня есть ваш образ. Когда мы были у реки, помните?
Сделав небольшое усилие, я сообразил, о чем она.
— Да, помню.
— Получилось очень хорошо.
— Образ или что-то другое?
— Вы уверены, что с вами все в порядке? — спросила она после этого.
— Да, я в норме. Извините, мне нужно идти.
— Хорошо. Позвоните мне, когда будет удобно.
Теперь уже я ответил не сразу:
— Конечно.
И отключил телефон. Фредди подошел ко мне.
— Что вам удалось установить? — спросил я.
— Это загадка, окутанная тайной и… [22] Не помню, как там дальше.
22
Фредди перевирает известный афоризм Уинстона Черчилля: «Россия — это окутанная тайной загадка внутри чего-то непостижимого».
Я бросил на него нетерпеливый взгляд.
— Значит, так. Лавинга мы опознали, это понятно. А остальные? Обычные «солдаты удачи» вроде тех, услуги которых когда-то предоставляла компания «Блэкуотер». Словом, ты понимаешь, что имеется в виду.
Наемники из частных охранных структур. Меня это не удивило — я ведь ознакомился с содержимым бумажника одного из них. Что ж, ничего хорошего. Подобные фирмы славились умением хорошо маскировать тех, кто давал им работу.
— Стало быть, мы по-прежнему плутаем во мраке? — подытожил я.
— Увы, но ты верно описал ситуацию, сынок.
— А этот? — Я указал на охранника, недавно пришедшего в себя.
— Кричит и требует адвоката, как младенец соску, — ответил Фредди.
— Лавинг звонил по сотовому. Уверен, он успел предупредить заказчика об отмене встречи. Вы проверили его телефон?
— В памяти пусто. Ты ведь не рассчитывал всерьез, что мы там найдем нечто ценное?
— Нет.
— Зато с самим Лавингом покончено, — заметил Фредди. Вероятно, он считал, что для меня это большая личная победа.
— Но мне-то нужен заказчик, — пробормотал я в ответ, не сводя глаз с полотнища брезента, которым накрыли труп Лавинга. — Ты навел порядок в своем хозяйстве? — спросил я затем старшего агента ФБР.
— Да, оказалось, что это одна из связисток в департаменте коммуникаций, — процедил Фредди сквозь зубы. — Отследили по ее переговорам. В последние несколько дней она часто использовала официально отключенную линию через сервер на Карибах. Лавингу оказалось достаточно узнать имена ее детишек и школу, которую они посещают, чтобы она согласилась снабжать его всей необходимой информацией.