Грань
Шрифт:
— Что-что? — Полицейский искренне удивился. — Но ведь это бессмыслица какая-то! Вы уверены?
Пришлось сказать ему, что в этом нет никаких сомнений.
— Когда я в первый раз беседовал с Грэмом, он был вне себя от ярости, — сказал Кесслер. — А темперамент у него будь здоров, скажу я вам! Все спрашивал, как ему теперь платить за обучение сына. Горевал, что парню придется забыть об учебе. Все его мечты о будущем для отпрыска рухнули в один момент. Он чуть ли не угрожал мне расправой, если я не найду преступника. А теперь вдруг передумал?
— Когда
— По-моему, во вторник.
— Значит, в промежутке между вторником и вчерашним днем произошло нечто важное.
— Он отозвал заявление только вчера?
— Да.
— А я провел весь день в совещаниях, — сокрушался Райан. — В каком-то бюрократическом дерьме.
Потом, после недолгого размышления:
— Стало быть, вполне вероятно, что вся каша из-за него и заварилась?
— Я тоже думал об этом. То, что вы обнаружили в ходе расследования, могло оказаться прямой уликой против того, кто его выпотрошил.
Райан вздохнул и сказал, словно оправдываясь:
— Вы же знаете, как трудно добыть информацию о таких людях. Я имею в виду персонал министерства обороны. Они не снисходят до настоящего разговора с такими ничтожествами, как мы.
Теперь я представил себе, как неприятно ему будет услышать мое следующее сообщение. О другом деле, которое Райан расследовал, но не сумел обнаружить весьма важных фактов.
— Теперь что касается финансовой пирамиды…
— Да, и что же?
— Кларенс Браун — вымышленное имя. Настоящее — Али Памук.
Я пересказал ему все, что удалось узнать Клэр Дюбойс. Потом добавил, что она продолжает изучать прошлое этого человека. Однако если Райана и пристыдило, что какая-то «юбка» из федеральной организации выяснила гораздо больше, чем он, вида полицейский не подал. Райан растерялся от того, что это дело принимало теперь такой оборот.
— Он сменил имя официально?
— Этого мы пока не знаем. Но теперь прошу вас подумать, не докопались ли вы в ходе расследования до каких-то фактов, которые кому-то встали поперек горла?
Он поник головой, но посмотрел куда-то поверх моего плеча. На что он смотрит? — размышлял я. На жену? На ее сестру? На вооруженных охранников? Или туда, где припрятал початую бутылку с бурбоном?
— Простите, Корт, но сейчас мне ничто не идет на ум. Нет, ничего не припоминаю. Но я буду думать об этом. Непременно.
Я посмотрел на часы. Теперь мне нужно было только одно: поскорее доставить их всех на явку. Я вышел из номера и направился в главный вестибюль, напоминая самому себе, кто я здесь такой.
Фрэнк Робертс из компании «Артезиан». Занимаюсь производством шикарного программного обеспечения.
Улыбнувшись мужчине за стойкой, я сказал:
— Нам пора в дорогу, и мне хотелось бы расплатиться.
— Конечно, мистер Робертс, — кивнул клерк, но засуетился, как бывает с обслуживающим персоналом, когда происходит что-то непредвиденное. — У вас все в порядке?
Мне показалось, что на самом деле он хотел спросить, почему наша группа уезжает,
— О, все великолепно, как всегда у вас! Но мы нуждались лишь в помещении для совещания по продажам. Мы закончили раньше, и теперь я везу всех на спектакль в Вашингтон.
— Конечно, конечно. Не все же работать по субботам.
— Есть и свои плюсы. Компания потом оплачивает вечерние развлечения.
Просмотрев счет, я заметил, что кто-то добавил бутылку вина к трапезе, заказанной через обслуживание в номерах. Райан, само собой. Больше, кажется, никто к спиртному не прикладывался. Меня это слегка разозлило. Наша бухгалтерия неохотно возмещала расходы на алкоголь. И разве не прихватил он с собой целый бар в этом своем огромном рюкзаке?
Я поблагодарил служащего мотеля и вернулся в апартаменты.
Когда Руди Гарсия открыл дверь, я бросил взгляд внутрь и увидел, как Мари со смехом что-то рассказывает Джоанн. Эта сцена насторожила меня. Женщины разговаривали не в гостиной, а в расположенной сбоку спальне, а видел я их обеих через зеркало.
— Ты попросил Кесслеров и Мари уйти в спальню, когда доставили еду из ресторана? — спросил я Гарсию.
— Да, разумеется.
— А дверь оставалась открытой? Дверь в спальню?
Он оглянулся.
— Честно говоря, не помню. Я просто хотел, чтобы они укрылись от посторонних глаз.
— А о зеркале не подумал? — Я недовольно поморщился.
Агент посмотрел на зеркало:
— Я… Черт, да, верно!
— Как вел себя коридорный? Ты ничего странного не заметил?
— Мне показалось, что он отчего-то нервничал. Но тогда я не придал этому значения.
Закрыв за собой дверь, я жестом указал Ахмаду на окна в спальне, а Гарсии — на те, что выходили на фасад. Безмолвно они оба достали пистолеты и быстро заняли оборонительные позиции. Я щелкнул выключателем в гостиной. Потом окликнул Джоанн и Мари:
— Выключите свет в спальне, быстро!
После короткой паузы та комната тоже погрузилась во мрак.
— Что происходит? — встревоженно спросила Джоанн, встав на пороге гостиной.
— Думаю, Лавинг обнаружил нас и теперь направляется сюда.
Хотя гораздо более вероятно, подумал я, что он уже здесь.
16
Я испытал то, что порой происходит со мной, когда я играю в сложную игру против очень умелого оппонента.
Чисто инстинктивно я вдруг начинаю точно понимать, какую стратегию он собирается применить. Обычно это происходит в играх, где вся информация друг о друге противникам известна, таких как шахматы или тик-так-то. Полнота информации в данном случае означает, что все предыдущие ходы и общий замысел одного игрока не скрыты от второго. Каждый из них видит все действия оппонента с самого начала. (В этом отличие подобных игр от той же «Дилеммы заключенного», где игра строится на недостатке информации, поскольку Преступник номер 2 не знает, какой выбор сделал Преступник номер 1.)