Грань
Шрифт:
— Если я не смогу вызвать сюда своего массажиста, кто-то должен будет сделать мне массаж вместо него… Скажите, мистер гид, а в ваши профессиональные обязанности это, случайно, не входит? — Вероятно, я уставился на нее в полном изумлении, потому что она добавила: — Вижу, с чувством юмора у вас тоже беда.
— Мари! — вмешалась Джоанн теперь уже сердито. — Оставь человека в покое.
— Но у меня на самом деле все серьезно, — снова обратилась ко мне Мари. — Мне совершенно необходимо отправить несколько писем с фотографиями для выставки в одной из галерей.
— Если
— Так вот, значит, как вы шутите?
— Это не шутка.
— Выходит, какие-то чужие люди прочтут, что я напишу?
— Да. Трое или четверо. Но первым их должен буду прочитать я.
— Тогда извините, но я предпочту нечто более интересное… Например, отправиться спать. — С недовольным видом Мари удалилась по коридору.
Джоанн посмотрела вслед сестре, которая шла, покачивая стройными бедрами под тонкой тканью юбки, словно все еще пыталась соблазнить кого-то.
— Что она принимает? — спросил я.
— Велбутрин, — ответила сестра после некоторого замешательства.
— Что-нибудь еще?
— Ативан. Одну-две таблетки.
— И все?
— Больше ей ничего не прописано. У Мари никогда не было своей медицинской страховки, поэтому за все ее лекарства плачу я. Но… как вы догадались?
— По манере разговаривать и кое-каким особенностям поведения, — ответил я. — Кроме того, мне известно, что она лежала в лечебницах. Дважды. Ведь так?
Джоанн грустно улыбнулась:
— Так вы и об этом знаете?
— Моя помощница собрала всю информацию, которая могла оказаться важной. Она ведь пыталась покончить с собой? Так сказано в полученном мной донесении.
Джоанн кивнула:
— По словам врача, с ее стороны это был скорее демонстративный жест, чем реальная попытка наложить на себя руки. Ее тогда бросил жених. Впрочем, какой там жених! Они встречались месяцев шесть, а Мари начала настаивать, что им нужно жить вместе, мечтала забеременеть от него. Вам такие истории знакомы, полагаю.
Ее голос затих, и она оглядела меня, словно вдруг задавшись вопросом, а знакомы ли мне такие жизненные коллизии. Вероятно, Райан сказал ей, что я холостяк и детей у меня нет.
— Записка, небольшая передозировка, — продолжала Джоанн затем. — Второй раз та же ситуация, только немного хуже. И снова из-за мужчины. Остается только жалеть, что она не хочет вложить столько же пыла в лечение, сколько вкладывает в отношения с любовниками.
Я посмотрел в глубину коридора и спросил, похлопав себя по руке:
— Это сделал Эндрю?
Джоанн удивленно вскинула брови.
— Вы хорошо разбираетесь… — Но потом только помотала головой. — Если честно, я не знаю. Ему уже случалось избивать ее. Однажды она угодила после этого в больницу, но уверяла, что все произошло случайно. Мари для него — бессловесная жертва, и он этим пользуется. Знает, что в крайнем случае она всегда возьмет вину на себя. Вот и в этот раз придумала
— А переадресация почты? Она порвала с Эндрю и перебралась жить к вам?
Джоанн поймала свое отражение в старинном, потемневшем от времени зеркале и отвела взгляд.
— Да, так и получилось. Эндрю живет полнокровной жизнью. Он талантлив, хорош собой и считает мою сестру тоже талантливой. По крайней мере не устает твердить ей об этом. Однако он к тому же ревнив и деспотичен. Убедил Мари уйти с постоянной работы и съехаться с ним. Но продержались они всего пару месяцев. Эндрю непрестанно злился на нее, а когда она оставила его, совсем слетел с катушек. Слава Богу, что мы живем неподалеку и у нее нашлось пристанище хотя бы на время.
Мари было ее настоящим именем, она официально не меняла его. Как выяснила Дюбойс, еще в подростковом возрасте она несколько раз сбегала из дома, ее задерживала полиция за хранение наркотиков и мелкие кражи из магазинов, но по малолетству уголовные дела не возбуждались. Складывалось впечатление, что во все эти авантюры ее втягивали парни с единственной целью — подставить как единственную виновницу.
Впрочем, эти детали никак сейчас не влияли на мою работу и не были даже важны для нынешнего разговора с Джоанн. И потому я предпочел не говорить об этом.
— Значит, вы изучали наше прошлое? — спросила она.
— Да, насколько это было необходимо.
Помолчав с минуту, Джоанн, еще менее склонная шутить, чем я, спросила меня с застенчивой улыбкой:
— И что же вам удалось выяснить про меня?
Я не сразу нашелся что ей ответить. Биография, выданная мне Дюбойс, была историей ничем не примечательной жизни. Она всегда и ко всему подходила с чувством ответственности: к учебе в школе и колледже, работе статистика, обустройству своего дома. Член родительского комитета в школе, где училась Аманда. Даже те эпизоды, которые в положительном или отрицательном смысле выбивались из четырех десятилетий заурядного существования, не могли считаться чем-то необычайным, как, к примеру, многодневный поход, совершенный по Европе после окончания средней школы — вероятно, самое яркое воспоминание ее юношеских лет, — или серьезная авария, в которую она попала несколько лет назад.
— Я выяснил, что вы тот человек, о котором мне не приходится постоянно тревожиться.
Улыбка пропала. Джоанн пристально посмотрела мне в глаза.
— Из вас получился бы хороший политик, Корт. Спокойной ночи!
20
В одиннадцать часов вечера, осмотрев еще раз дом изнутри, я вышел наружу и пристроился поверх мягкой кучи опавшей листвы. Потом начал изучать округу в монокуляр ночного видения «Ксеноник супервижн 100». Эти штуки стоят бешеных денег, но они лучшие в своем классе. Мы позволили себе приобрести только три таких прибора, и сегодня утром мне повезло: я выписал для себя последний из оставшихся на нашем складе.