Грань
Шрифт:
21
Не делать ничего.
Для нас, «пастухов», невелика проблема. Мы привыкли. В этом смысле мы похожи на пилотов пассажирских авиалиний, которые 99 процентов времени проводят на земле. Мы не ждем ничего другого и, хотя отлично подготовлены к редким мгновениям, когда нужно действовать, чтобы избежать проблем, все же прекрасно понимаем: большая часть нашей работы заключается в пассивном ожидании. По крайней мере так должно быть при нормальных обстоятельствах.
Но вот для наших подопечных время, которое они невольно проводят
Делать совершенно нечего.
Зачастую это вынуждает наших клиентов искать забвения во сне. Нет никакой необходимости просыпаться слишком рано.
В половине десятого утра в воскресенье я сидел за рабочим столом в своем «кабинете», возобновив дежурство уже в пять часов, когда до меня донесся стук двери и скрип половиц. Потом послышались голоса Райана и Джоанн, разговаривавших с Лайлом Ахмадом, который объяснял им, как приготовить кофе и завтрак.
Отправив еще несколько электронных писем, я встал из-за стола и потянулся.
Ночь прошла мирно. Новый «наблюдатель» из Западной Виргинии, сменивший прежнего, обладал более низким голосом, но точно таким же акцентом. Он информировал меня, что, по данным мониторинга, волноваться не о чем. Около полуночи мимо проехала машина, но она следовала логичным маршрутом для одного из местных жителей, возвращавшегося после ужина в Тайсонсе или в Вашингтоне. В любом случае, приборы показали, что скорости водитель не снижал, а, по нашим приметам, это исключало его из числа вероятных угроз.
Я присоединился в кухне к Кесслерам, и мы обменялись приветствиями.
— Как спалось? — поинтересовался я.
— Довольно хорошо, спасибо, — ответил Райан, хотя взгляд его был мутен, а двигался он неуверенно не только из-за хромоты, но и скорее всего страдая похмельем. На нем были рубашка фирмы «Изод» пурпурного цвета и джинсы на ремне, через пряжку которого свешивался живот. Со своим оружием он не расставался. Джоанн тоже надела джинсы и черную футболку под цветастую прозрачную блузку. В круглое складное зеркальце она осмотрела свои губы и подправила помаду — никакой другой косметикой Джоанн не пользовалась.
Райан сообщил, что уже успел как следует пообщаться с Амандой и у них с Картером все в полном порядке. Вчера девочка с удовольствием отправилась на рыбалку, а вечером они ужинали у соседей, поджаривая улов на углях.
Нынешним утром я тоже связался с Биллом Картером, о чем сказал теперь Кесслерам.
— Он говорит, что не заметил ничего подозрительного. Вот только ваша дочка по-прежнему
— Это ее «горячая линия» для неуспевающих, — напомнил Райан. — Она там практически справляется в одиночку.
Я многое теперь знал об Аманде и потому не удивился.
— Будем надеяться, что ничего пропускать ей не придется, — заметила Джоанн.
Было лишь только сравнительно раннее воскресное утро. Если бы нам удалось сегодня выйти на след Лавинга и его заказчика, жизнь Кесслеров вернулась бы к подобию нормальной уже к вечеру.
— Чем нам заняться сегодня? — спросил Райан, выглядывая в окно. В гараже я заметил клюшки для гольфа и подумал, что он был бы не против провести начинавшийся теплый денек, гоняя шары.
— Просто расслабьтесь и отдыхайте, — ответил я. При этом мне припомнилось замечание Клэр Дюбойс, сделанное, когда мы с ней однажды летели вместе во Флориду на встречу с клиентом:
— Чего ради пилоты все время твердят нам: а теперь приведите спинки кресел в удобное для вас положение и наслаждайтесь полетом? Что нам остается еще делать? Стойку на руках в проходе? Или, быть может, есть вариант открыть окошко и покормить птичек?
У Кесслеров тоже возможностей было немного. Я знал, что им не понравятся мои распоряжения, но строго наказал не покидать пределов дома.
— Значит, торчать все время в четырех стенах, — пробормотал Райан, глядя сквозь щель в шторах на яркий солнечный луч, игравший на уже начавших желтеть листьях деревьев. Потом он вздохнул и начал намазывать масло ножом на ломтик английского кекса.
Ничего не делать…
Зазвонил мой телефон. Я взглянул на определитель номера, извинился и вышел из кухни.
В своем закутке я принял звонок.
— Слушаю тебя, Клэр.
— Есть кое-какая новая информация.
— Рассказывай.
Ее молодой голос звучал с обычной для нее заинтересованностью во всем, чем бы она ни занималась:
— Я по поводу электронных датчиков, снятых с вашей машины у склада, помните? Забавно получается. Они произведены компанией «Мэнсфилд индастриз». У маленького сенсора радиус действия шестьсот метров, у того, что побольше, — километр. Для кого-то это, может, и звучит впечатляюще, но на самом деле это очень старые модели. Новые модификации, как те, которыми сейчас пользуемся мы сами, действуют через спутник, и ты можешь отслеживать их перемещения, не выходя из кабинета. А вам прилепили дешевку. Такие остались теперь только у полицейских.
Это действительно становилось интересно.
— И марки датчиков…
— …Те же, что применяют управления полиции штатов.
Одним словом — начальство Кесслера.
— Серийные номера сохранились?
— Увы, нет, — ответила она. — Так что определить точно, откуда их взяли, невозможно.
— А отпечатки пальцев или другая информация?
— Ничего.
Поневоле призадумаешься. У тебя клиент — офицер полиции, а аппаратура, которую против тебя используют, вполне возможно, взята из управления, где он служит.