Грань

Дивер Джеффри

21

Не делать ничего.

Для нас, «пастухов», невелика проблема. Мы привыкли. В этом смысле мы похожи на пилотов пассажирских авиалиний, которые 99 процентов времени проводят на земле. Мы не ждем ничего другого и, хотя отлично подготовлены к редким мгновениям, когда нужно действовать, чтобы избежать проблем, все же прекрасно понимаем: большая часть нашей работы заключается в пассивном ожидании. По крайней мере так должно быть при нормальных обстоятельствах.

Но вот для наших подопечных время, которое они невольно проводят

на явочных квартирах, зачастую превращается в кошмар. Они выдернуты из своих привычных активных будней и вынуждены час за часом томиться, пусть даже в очень уютных домах, без возможности работать, хлопотать по хозяйству или видеться с друзьями. Телефонные разговоры ограничены, никакой электронной почты… Даже телевидение только усугубляет ситуацию, напоминая им о существовании большого внешнего мира, от которого они сейчас отрезаны в этой «тюрьме» и которого могут больше не увидеть вообще. И все эти шоу — что комедии, что драмы — выглядят как издевательство над реальной трагедией, переживаемой ими лично.

Делать совершенно нечего.

Зачастую это вынуждает наших клиентов искать забвения во сне. Нет никакой необходимости просыпаться слишком рано.

В половине десятого утра в воскресенье я сидел за рабочим столом в своем «кабинете», возобновив дежурство уже в пять часов, когда до меня донесся стук двери и скрип половиц. Потом послышались голоса Райана и Джоанн, разговаривавших с Лайлом Ахмадом, который объяснял им, как приготовить кофе и завтрак.

Отправив еще несколько электронных писем, я встал из-за стола и потянулся.

Ночь прошла мирно. Новый «наблюдатель» из Западной Виргинии, сменивший прежнего, обладал более низким голосом, но точно таким же акцентом. Он информировал меня, что, по данным мониторинга, волноваться не о чем. Около полуночи мимо проехала машина, но она следовала логичным маршрутом для одного из местных жителей, возвращавшегося после ужина в Тайсонсе или в Вашингтоне. В любом случае, приборы показали, что скорости водитель не снижал, а, по нашим приметам, это исключало его из числа вероятных угроз.

Я присоединился в кухне к Кесслерам, и мы обменялись приветствиями.

— Как спалось? — поинтересовался я.

— Довольно хорошо, спасибо, — ответил Райан, хотя взгляд его был мутен, а двигался он неуверенно не только из-за хромоты, но и скорее всего страдая похмельем. На нем были рубашка фирмы «Изод» пурпурного цвета и джинсы на ремне, через пряжку которого свешивался живот. Со своим оружием он не расставался. Джоанн тоже надела джинсы и черную футболку под цветастую прозрачную блузку. В круглое складное зеркальце она осмотрела свои губы и подправила помаду — никакой другой косметикой Джоанн не пользовалась.

Райан сообщил, что уже успел как следует пообщаться с Амандой и у них с Картером все в полном порядке. Вчера девочка с удовольствием отправилась на рыбалку, а вечером они ужинали у соседей, поджаривая улов на углях.

Нынешним утром я тоже связался с Биллом Картером, о чем сказал теперь Кесслерам.

— Он говорит, что не заметил ничего подозрительного. Вот только ваша дочка по-прежнему

волнуется, что завтра пропустит занятия в школе, игру и свою внеклассную работу.

— Это ее «горячая линия» для неуспевающих, — напомнил Райан. — Она там практически справляется в одиночку.

Я многое теперь знал об Аманде и потому не удивился.

— Будем надеяться, что ничего пропускать ей не придется, — заметила Джоанн.

Было лишь только сравнительно раннее воскресное утро. Если бы нам удалось сегодня выйти на след Лавинга и его заказчика, жизнь Кесслеров вернулась бы к подобию нормальной уже к вечеру.

— Чем нам заняться сегодня? — спросил Райан, выглядывая в окно. В гараже я заметил клюшки для гольфа и подумал, что он был бы не против провести начинавшийся теплый денек, гоняя шары.

— Просто расслабьтесь и отдыхайте, — ответил я. При этом мне припомнилось замечание Клэр Дюбойс, сделанное, когда мы с ней однажды летели вместе во Флориду на встречу с клиентом:

— Чего ради пилоты все время твердят нам: а теперь приведите спинки кресел в удобное для вас положение и наслаждайтесь полетом? Что нам остается еще делать? Стойку на руках в проходе? Или, быть может, есть вариант открыть окошко и покормить птичек?

У Кесслеров тоже возможностей было немного. Я знал, что им не понравятся мои распоряжения, но строго наказал не покидать пределов дома.

— Значит, торчать все время в четырех стенах, — пробормотал Райан, глядя сквозь щель в шторах на яркий солнечный луч, игравший на уже начавших желтеть листьях деревьев. Потом он вздохнул и начал намазывать масло ножом на ломтик английского кекса.

Ничего не делать…

Зазвонил мой телефон. Я взглянул на определитель номера, извинился и вышел из кухни.

В своем закутке я принял звонок.

— Слушаю тебя, Клэр.

— Есть кое-какая новая информация.

— Рассказывай.

Ее молодой голос звучал с обычной для нее заинтересованностью во всем, чем бы она ни занималась:

— Я по поводу электронных датчиков, снятых с вашей машины у склада, помните? Забавно получается. Они произведены компанией «Мэнсфилд индастриз». У маленького сенсора радиус действия шестьсот метров, у того, что побольше, — километр. Для кого-то это, может, и звучит впечатляюще, но на самом деле это очень старые модели. Новые модификации, как те, которыми сейчас пользуемся мы сами, действуют через спутник, и ты можешь отслеживать их перемещения, не выходя из кабинета. А вам прилепили дешевку. Такие остались теперь только у полицейских.

Это действительно становилось интересно.

— И марки датчиков…

— …Те же, что применяют управления полиции штатов.

Одним словом — начальство Кесслера.

— Серийные номера сохранились?

— Увы, нет, — ответила она. — Так что определить точно, откуда их взяли, невозможно.

— А отпечатки пальцев или другая информация?

— Ничего.

Поневоле призадумаешься. У тебя клиент — офицер полиции, а аппаратура, которую против тебя используют, вполне возможно, взята из управления, где он служит.