Грань
Шрифт:
Лавинг продолжал двигаться. Четыре метра до поляны.
Три, два…
У меня вдруг резко зачастил пульс, ладони покрылись холодным потом.
Вот он, Генри Лавинг. Прямо передо мной. Еще секунда, и он окажется у меня на мушке.
Две мысли мгновенно промелькнули у меня при этом. Первая. Специальное правило указывает: сначала мы должны потребовать, чтобы преступник сдался, если только нам самим или кому-либо еще не угрожает непосредственная смертельная опасность. И это правило распространяется на любого злодея. Даже на вооруженного до зубов.
Даже на гада, который пытал и убил такого хорошего парня, как Эйб Фэллоу.
Но моей второй мыслью была такая: три повыше, три пониже, шаг в сторону, пистолет снова на изготовку…
Я сделал из левой ладони упор для правой руки, выровнял ствол, успокоил дыхание.
Всего один шаг из тени, все еще скрывавшей Генри Лавинга, и я не промахнусь.
И вот он шагнул на поляну, но не пошел во весь рост, а залег в траву и пополз, оставаясь для меня по-прежнему почти невидимым.
«Встань! — мысленно приказал я ему. — Встань же, черт тебя побери!» Меня захлестнул гнев, чего со мной еще никогда не происходило. Я все-таки смутно видел в траве темные очертания его тела.
Сделай это, и будь что будет! — сказал я себе. Выпусти по нему всю обойму и перезарядись… Так. Дыхание ровное. Давай! Я чуть склонился вперед и начал усиливать давление на курок.
У меня даже возникло чувство, что я могу направить пули в цель одной только силой своей воли.
Однако буквально за мгновение до того, как давление моего пальца на спуск должно было привести к выстрелу, я бесшумно вздохнул и опустил пистолет.
И остановила меня именно эта мысль — ведь я хотел стрелять с помощью силы воли.
Но стрельба — это физика и химия, это меткость глаза и твердость мышц, это правильное положение тела и ясно различимая мишень. Сила воли здесь роли не играет. Как нельзя полагаться и на удачу.
Я же «пастух». Я не имею права так поддаваться эмоциям.
Если бы я выстрелил и только ранил его или вовсе промахнулся, мое местонахождение перестало бы быть тайной. Нетрудно догадаться, что напарник Лавинга где-то рядом. Он только и ждет, чтобы я обнаружил себя. А хуже всего было то, что, услышав выстрелы, Билл Картер и Аманда могли покинуть свое убежище, желая выяснить, в чем дело.
Злясь на себя за минутную слабость, я тщательно проверил почву под ногами, убедился, что могу передвигаться бесшумно, и снова пошел вперед.
По-прежнему используя любой кустик как укрытие, Лавинг уже скользнул к калитке и осторожно попробовал, не скрипит ли она. Я видел, как он что-то достал из кармана; вероятно, это была масленка, чтобы смазать петли. Затем он открыл створку и направился к дому, ни на секунду не подставляясь под выстрел.
Недолго поразмыслив, я определился, что мне делать дальше, повернулся в другую сторону и направился в сторону лужка, за которым должны были ждать Билл Картер и Аманда.
Признаюсь, редко решение давалось мне с таким трудом.
Зато
Я сориентировался, вернулся немного назад, а потом взял левее, где, как я ожидал, прятались девочка и Картер. До того места придется преодолеть довольно большое расстояние — метров триста поперек участка Картера. Но местность теперь была мне хорошо знакома. Передо мной простирался небольшой сосновый бор, где землю устилал ковер из старых иголок, а пропитанные смолой упавшие ветки не издавали треска, попадая под ноги. Двигаться можно было быстро и почти бесшумно.
Но именно поэтому, стоило мне сделать лишь несколько шагов, напарник Лавинга оказался у меня за спиной, ни звуком не выдав своего приближения.
— Оружие на землю. Руки по швам, — услышал я хриплый шепот, и в тот же момент мне в спину уперлось дуло.
28
Партнер упер ствол мне в позвоночник еще сильнее, а я только думал: должно быть, то же самое слышал Эйб Фэллоу перед тем, как за него взялся Лавинг.
Руки по швам…
Значит, и я скоро умру.
Но не сразу.
Потому что, как и мой наставник, я пока представлял для них определенную ценность. Вероятно, Лавинг решил не использовать девочку как точку уязвимости отца, а заставить меня выдать ему полицейского. В самом деле, куда сложнее технически, да и опаснее, связываться с Райаном и сообщать ему, что они захватили в заложницы его дочь.
Я послужил приманкой в ловушке на Лавинга. Теперь ту же роль невольно сыграла Аманда.
— Ты оглох? Брось оружие!
Пришлось подчиниться. Как бы быстро я ни обернулся, пуля все равно быстрее.
«Долго ли я смогу продержаться?» — от этого вопроса некуда было деться.
Наждачная бумага и спирт…
Нахлынули воспоминания о Пегги и мальчишках — Джереми и Сэме.
Потом голос у меня за спиной шепнул:
— Что за ерунда?
Складывалось странное впечатление, что человек разговаривает сам с собой.
Потом я услышал и вовсе приятно-неожиданное:
— О Господи! Так это вы, Корт?
У меня все еще крупно дрожали руки, когда я обернулся и увидел перед собой Билла Картера, державшего свою двустволку теперь направленной мне в грудь. И палец его все еще лежал на спусковом крючке. У него за спиной стояла Аманда с круглыми от страха глазами.
И я снова начал дышать. Да так, что легкие свело от боли.
Он опустил оружие.
— Вы не укрылись за лугом? — прошептал я.
— Нет. Мне показалось, что это далековато. И похоже, вы сами тоже не сразу туда поспешили?