Грань
Шрифт:
– Вы позволите переговорить с моим клиентом с глазу на глаз? – обратился он к детективам.
– Да ради бога, – Макмиллан устало махнул рукой.
Его уже порядком достала эта неопределенность. У него на руках были все улики, и чтобы передать дело в службу государственных обвинителей, ему вовсе не требовалось признание парня.
Стэнхоуп жестом пригласил Квинси присесть. Тот, чуть подумав, кивнул. Булман подала знак сержанту, чтобы тот перецепил наручники, а затем все трое вышли, оставляя их наедине. Кевин плавно опустился на стул. Стэнхоуп присел напротив и разложил на столе материалы.
– Скажу откровенно, мистер Квинси, дела ваши обстоят не лучшим образом. В текущей ситуации получить хоть сколь-нибудь малое снисхождение судьи будет трудно. Вас могут осудить на срок от десяти лет. Сейчас вам крайне важно выбрать правильную стратегию защиты, а для этого нужно, чтобы вы мне доверились.
– Довериться вам? – на его лице отразилось недоумение.
– Именно, – подтвердил адвокат.
– Вы обедневший дворянин без цели и идеи, – грустно проговорил Кевин. – Я не могу вам довериться.
От этих слов у Стэнхоупа свело скулы. Он сделал вдох, силясь успокоиться. Он мог бы сейчас встать и уйти, оставив этого клоуна ожидать приговора. Но адвокат пересилил свое раздражение, сосредоточившись на позитивных моментах. А их было два: первый из них – это гонорар, а второй – за эту услугу Одли будет ему должен. А иметь в должниках лучшего адвоката по наследственным делам в Лондоне было весьма кстати. Было и еще кое-что: все это походило на какую-то театральную постановку. Все эти обращения и возвышенные речи, эта степенность и полувзгляды – от этого дрожь пробегала по коже, и хотелось увидеть, что будет дальше.
– С каких это пор милорд стал судить о его подданных по тяжести их сумы? – с легким негодованием спросил он.
Квинси бросил на него растерянный взгляд, а затем печально вздохнул и произнес:
– Ваша правда.
Адвокат довольно усмехнулся. Парень оказался куда более бесхитростным, чем он полагал.
– Стало быть, я должен судить по делам, – продолжил Кевин. На лице Чарльза отразилось недоумение. – Готовы ли вы, сэр Стэнхоуп, стать моим вассалом? Принесете ли оммаж?
Чарльз осознал, что сам загнал себя в угол. Однако давать задний ход было поздновато. Его подзащитный требовательно ожидал ответа. Его глаза сияли решимостью. Он впервые смотрел на него прямо, и от этого взгляда у адвоката внутри все переворачивалось.
– Я принесу клятву, – прикрыв глаза, выдохнул он.
Кевин вздохнул с облегчением, будто долго ждал этого. Сохраняя свое серьезное одухотворенное выражение, он встал и повернулся к нему боком. Стэнхоуп не сразу сообразил, что происходит, а когда понял, лицо его покраснело. Воображая реакцию наблюдавших за ними офицеров, он, зажмурившись, преклонил перед Квинси колено. За это он выставит его тетке отдельный счет.
Скрестив руки на груди, детективы за стеклом наблюдали за происходящим.
– Что он делает? – не веря своим глазам, произнес Макмиллан.
– Очевидно, пытается играть по его правилам, – равнодушным тоном ответила Булман. – Что-то вроде посвящения в рыцари.
– Не могу смотреть на этот бред, – покачал головой мужчина. – Пойду, что ли, за кофе. Тебе взять?
– Да, спасибо,
Стэнхоуп произносил клятву своему «сюзерену». Из истории он помнил, что оммаж – это нечто вроде присяги служить верой и правдой. Припоминая речевые обороты из старых фильмов, он на ходу состряпал более или менее складный текст и проговорил его, глядя Кевину в глаза. На протяжении всей церемонии тот держал его ладони в своих аккуратно и бережно. Когда Чарльз закончил, Кевин поклялся в ответ выполнять свои обязательства, как его сюзерен. Затем помог ему подняться и поцеловал в губы. Это было лишь секундное касание, но Стэнхоуп растерялся. Лицо Кевина оставалось бесстрастным, и Стэнхоуп понял, что это тоже была часть церемонии. Он вернулся на свое место и попытался собраться с мыслями.
– Теперь вы можете все мне рассказать? – прочистив горло, заговорил он. – Ведь я поклялся хранить ваши секреты.
– Хорошо, – кивнул Кевин. – Что вы желаете знать?
– Это вы убили Элеонору Квинси?
– Это был я, – подтвердил Кевин. – Я казнил предательницу и изменницу трона.
У Чарльза по спине пробежал холодок. С тех же губ, что минуту назад целовали его, только что слетело признание в жестоком убийстве.
– Поясните, – выдавил Чарльз и, заметив легкое раздражение на лице клиента, добавил. – Милорд.
– Моя мать вместе с самозванцем пыталась узурпировать трон, по праву принадлежащий мне, – ответил Кевин со злостью в голосе. – Мне удалось покарать ее, но самозванец бежал.
Потирая висок, Стэнхоуп внимал своему клиенту. И хотя тот изложил свой мотив четко и ясно, картина произошедшего все еще оставалась не ясна адвокату. Он смотрел на юношу, пытаясь отыскать на его лице признаки безумия, но видел лишь ясный взор и уверенность в своей правоте. Он перелистал материалы дела снова и остановился на досье жертвы. В нем значилось, что ранее она отбывала срок за разбойное нападение в составе преступной группы, но была освобождена досрочно. Чарльз задумался: если отбросить эзопов стиль повествования Кевина и оставить лишь суть, выходило, что на месте преступления был еще один человек, свидетель или даже настоящий убийца.
Последнюю мысль адвокат считал маловероятной, тем не менее, такой вариант тоже имел место быть. Ведь если Кевин изначально был не в себе, то настоящий преступник мог убедить его в том, что именно он совершил убийство. Но все это были лишь гипотезы, чтобы проверить их, ему нужно было больше информации.
– Вот что, Кевин, – Стэнхоуп осекся. – Прошу прощения, сир. Сохраните в тайне то, о чем вы поведали мне. Никому не говорите об этом, ни одной живой душе. Лучше вообще храните молчание, игнорируете вопросы.
– Я должен молчать? – растерянно переспросил Кевин.
– Именно. Ведь пока самозванец на свободе, вы все еще в опасности. Я попытаюсь разыскать его и привлечь к ответу, – Стэнхоуп поднялся и постучал в дверь. – Мы готовы подписать отказ от дачи показаний.
Рита устало кивнула. Она пригласила в допросную социального работника. Подошел Макмиллан с двумя стаканами кофе. Услышав новости, он просиял. Они подписали необходимые документы, и Чарльз, получив свою копию, поспешил уйти. Кевина же сопроводили обратно в камеру.