Грань
Шрифт:
Глупая, неисправимая Сандра. Когда ты уже научишься не идти на поводу у своих эмоций?
— Зачем? Разве у него нет своей головы на плечах? — обратного пути нет и, как говорится: лучшая защита — это нападение. — Фаби не обмолвилась о нем, но кажется, подруга недовольна его поведением.
— Фаби заявила об изнасиловании. — Коротко кидает, а я давлюсь воздухам. Все мое возмущение лопается как мыльным пузырь. Так и сижу с отрытым ртом, не в силах поднять челюсть.
— Если Рамазан и дальше будет пользоваться своей головой, — продолжает
— Доступно.. — глотаю слово.
— И на будущее, крошка, мы только узнаёт друг друга, но, похоже, эту черту ты должна узнать первой. Я однолюб! — проникает в самое сердце. — До тебя я никогда, никого не любил. — Вот так прямо и отрыто. В своей манере. Без слащавости и ванили.
Он прав. Он давно уже не мальчик. Я свыкнусь с этой прямотой и неумением выражать свои чувства. Пусть.
Пусть только берет меня жадно. Как в последний раз. Без слов. Пусть делает все то, чего требует его темная душа. Непроглядная душа. Тогда не нужны слова, тогда у меня будет он.
— Вообще, я пришёл сюда узнать твоё мнение: Как ты смотришь на то, чтобы провести выходные в Давосе? — меняет тему.
— Давос?
Снова. Вот как у него это получается? Вся романтика снова полетела к чертям. Я скоро разобьюсь на этих эмоциональных качелях. За то время пока он здесь, я уже трижды чуть не сорвалась. А так, не далеко и разбиться, обзавестись нервным срывом.
— Это в Швейцарии. — Мягко намекает.
Четвёртый. Он думает что я забыла, где живет моя сестра? Вот только с чего бы ему это делать?
— Думаю, ещё одного семейного ужина я не переживу. — Произношу грубее чем хотелось.
— Ты давно не видела племянников. Руссо уже заговорил, а Маркус ходит в какую-то закрытую школу.
— Ты сейчас серьезно? — выжигаю в нем дыру. Не получилось у меня перевести все не шутку. Не с моим вспыльчивым характером.
— Иди ко мне. — Короткий кивок головы на его колени.
— Нет! Не нужно мне затыкать сексом рот. У нас между прочем, серьёзный разговор!
— Иди, ко мне. — С нажимом.
Уступаю, но от своего не отступаю. Останавливаюсь в шаге от него, упираясь ягодицами в дубового край стола.
Поворачиваю голову к панорамному окну с видом не плантацию и ужасаюсь: на дальних деревьях листья пожелтели, некоторые опали. Пожухли. Ветви опущены.
Когда последний раз орошали плантацию?
— Твоя сестра последний родной человек для тебя. Ты со временем сгрызешь себя если все так и останется.
Он близко. Воспользовался моментом когда я отвлеклась и нарушил мои границы, полностью заполняя их собой. Концентрируя внимания на его глазах, обостренных ощущениях и пальцах, которые пропускаю ток, едва касаясь меня. Оливки уходят на задний план.
— Это говоришь мне ты? Ты — который
— Да! Я изменил мнение ради тебя и готов выдержать ее присутствие и даже, выслушать ее правду.
***
Кемаль уходит от меня спустя сорок минут. Одержав победу и получив оргазм. Мой оргазм, который он беспощадно отобрал, трахая меня пальцами на моем директорском столе. Пожалуй, подобного здесь ещё не происходило, я уверенна что мой отец был верен матери, не смотря на ее равнодушное, местами, поведение.
Остаток дня я провела за работой. Изучала контракты с поставщиками. Пыталась вникнуть в финансовые стороны и найти лазейки как бы увеличить зарплаты и не понести ощутимый урон. Потом я изучала факторы, которые могут влиять на ухудшения деревьев и надеялась, что у меня хоть что-то отложится в голове.
— Как обычно мы с вами покидаем работу последними. — Фабрицио без стука заходит в открытую дверь и ставит передо мной чашку дымящегося чая.
— Вы то мне и нужны. Спасибо! — пододвигаю к себе горячий напиток. — Я бы хотела усилить орошение и, два дальних ряда, проверить на предмет вредителей. С деревьями что-то не так. Я боюсь это «что-то» перейдёт и на остальные.
— Полив дальних рядов производился вчера. Я не заметил никаких проблем. Хорошо, вызову эксперта, он проверит. Может быть какое-то заболевание или нехватка удобрения. Лето было как никогда жарким.
Фабрицио говорит о серьезных вещах, а его «тёплые» глаза излучают ещё большее мерцание чем обычно. Двойная доза теплоты заставляет меня улыбнуться, заражая некой лёгкостью и умиротворением.
— У вас что-то случилось? Хорошее? — с заминкой добавляю.
— Я столько раз давал тебе мудрые советы, а сам был глупцом.
— О чем вы говорите? — возмущаюсь и пересаживаюсь ближе к мужчине замечая, какой необыкновенной красоты сегодня закат.
Небо окрашено в розово-фиолетовый, будто его коснулся своей кистью талантливый художник.
— Я наконец-то набрался смелости и позвонил Ноэлии. Представляешь, у меня есть трехлетняя внучка.
Мои глаза мокреют за считанные секунды. Как и его. Но они до сих пор мерцают таинственным радостным блеском и я без труда догадываюсь, что дальше последуют только хорошие новости.
— Они приедут в гости на следующих выходных.
Я больше не сдерживаюсь, кидаюсь ему на шею и плачу. Чувствую как и он несколько раз сотрясается гладя меня по спине.
Я так счастлива за него.. .
— Я хочу чтобы ты тоже присутствовала. Как человек, который помог принять. Как человек, который стал родным, дочка. — Это невинное обращение раздирает меня на части.
За какое-то ничтожное время, Фабрицио и для меня стал родным. Самым родным. Его фразы и появления всегда были уместны, а теплота мудрых глаз, согревала куда больше домашнего камина. За короткое время, он заменил мне отца. Я не побоюсь этого сравнения.