Грань

Мун Алекса

— Все хорошо.. . — Пальцы проводят по волосам, гладят спину. Мой вопль тонет в крепкой груди облаченной в белую рубашку. — Все хорошо.

Родной запах. Родной голос. Кемаль.

— Все хорошо. — Как заведённый.

Все меркнет. Все гаснет. Куда-то подевался свет. До сих пор нечем дышать. Кашляю. Внутри пусто.

— Все хорошо. — Неосознанно раскачивает меня из стороны в сторону.

Нет, не хорошо. Я только что потеряла.. папу.. .

Интерлюдия

Здесь

было тихо и пахло смертью.

Настолько тихо, что была слышна каждая затяжка курившего: лёгкое потрескивание тлеющего табака уничтожающего бумагу на пути к фильтру.

Трое мужчин находились в цокольном этаже особняка Кемаля. У него не было времени выбирать место, где подохнет эта мразь Адольфо Грассо. Поэтому, интуитивно, привёл сюда.

Сам Адольфо сидел на стуле. Именно он излучал смерть. В его запястья впивались грубые верёвки, режа кожу до крови, а на лице уже красовались гематомы. Кемаль не смог удержаться и ударил его на глазах у сотни людей, когда он поджав хвост пытался улететь из аэропорта Фьюмичино (Рим).

Но, стоит отдать должное — мужчина достойно выдерживал угнетающий тишину.

Третьим был неожиданный гость. Марко Бруно. Тот, кому Кемаль чуть ли не продал душу, чтобы отыскать подонка. Марко сидел на диване, пытаясь трезво оценить ситуацию. Что изменит смерть Адольфо и какие неприятности она может за собой повлечь?

Кемаль же в этом вопросе был не так сентиментален. Единственный, почему он тянул, это потому, что не мог определиться: для начала выколоть ему глаза или, отрубить пальцы?

И где, черт возьми, сейчас находится Рамазан, со своим паяльником, когда он так нужен?

— Я полагаю казнь на сегодня отменяется. — Ухмыляется Адольфо заставляя две пары глаз метнуться к его фигуре.

— С чего такие выводы? — покачивая ногой, поинтересовался Бруно.

— Вы все медлите и медлите, — смотрит на носы своих пыльных туфель, — знаете, это как с суицидником, — подливает масло в огонь, потому что у Кемаля перед глазами вспыхивает образ брата, — если не убьёт себя впервые минуты, когда ему в голову пришла эту идея, то он станет вечно оттягивать смерть, находя какие-то оправдания, доводы для своей никчемной жизни.

Этот сукин сын ещё долбанный психолог?

— Вы думаете меня не ищут? — горько улыбается. — Тяните время. Продолжайте.

— Если он сейчас не заткнется, я оболью его бензином и подожгу его гнилую плоть, а перед этим, затолкаю в горло бутылку с отравой. — Цедит Кемаль. Он не в себе. Сейчас он перестал держать ситуацию под контролем. Наверное, поэтому здесь и присутствует Марко Бруно.

— Оригинально. — Заключает Адольфо.

— Он издевается? — Кемаль разводит руками поворачиваясь к Марко: — Нет, сначала я вырву его язык!

— Остановись! — перебивает его Бруно. — Неужели ты не видишь? Человеку нужна исповедь.

Марко

не настолько ослеплён раздирающим гневом, поэтому решает подыграть Адольфо в его бесполезной игры.

— Расскажи нам, каково это обижать беззащитных, маленьких девочек? Твоё Эго унизили и ты решил дать девчонке отпор?

— Это говоришь мне ты, — Адольфо пренебрежительно сплёвывает на пол, — тот, кто в грязном переулке, путём насилия лишил девственности Камиллу Дель Сарто?

Марко делает вид, что не видит удивленного взгляда со стороны Кемаля.

Он не должен был этого услышать.

— Мы сейчас говорим не обо мне. — Спокойно произносит, чувствуя как кобура, маняще впивается ему в рёбра. Так и хочется закрыть ему рот, пустив пулю в лоб. — Моя исповедь закончилась тогда, когда Гаспаро Дель Сарто убил меня. Господь смиловался надо мной и я попал в рай! — ухмыляется. Разводит руками.

— Эту мелкую сучку Дель Сарто, давно нужно было поставить на место. — Переводит взгляд на Кемаля в надежде разбудить его зверя, потому что с Бруно — дохлый номер.

— Ещё раз грубо отзовёшься о моей жене, я тебе рот разорву. И я не шучу! Марко, какого хера мы тянем?

— Подожди! Я жду когда он скажет, кого покрывает. — Поднимается, размещая руки в карманах.

— Что ты несёшь? Я сам себе Бог!

Самовлюблённый идиот!

А это уже плохо. Потеря контроля над эмоциями — это как идти по острию ножа. Неверный шаг приводит к неминуемой смерти. Возбужденная вспышка, вызывающая страх, гнев, ненависть, агрессию вытесняет способность здраво мыслить. Даёт глубокую трещину, через которую, пробирается истинное обличие человека.

Истинное обличие Адольфо — трусость.

Мужчина сам попался на свой крючок.

Испытывая своих палачей, думая что тянет время, раскрыл все карты, которые хотел скрыть.

— Я столько лет горбатился на Дель Сарто, что после смерти старика, должен ещё и перед какой-то соплячкой прогибаться? Не захотела делиться? Осталась ни с нем!

— Да ты ублюдок..

Кемаль срывается с места, но реакции Марко можно позавидовать. Пуля, которая вылетела из его револьвера, опережает Кемаля и за считанные секунды достигает цели: прошибая череп предателя — насквозь.

Выстрел, заставил Кемаля застыть в шаге от трупа. Не верит своим глазам.

Он должен был мучаться. Захлёбываться собственной кровью. Орать от невыносимой боли сломанных рёбер. Задыхаться и просить пощады.

Но теперь ничего из этого он не почувствует. Адольфо умер незаслуженной смертью. И, не от его руки.

— Что ты сделал? — цедит.

— Ускорил процесс!

— Он должен был умереть не так! — оборачивается к Марко.

— Но он мёртв. — Прячет на место оружие.

— Он должен был умереть не так!!! — Кричит и кидается на мнимого союзника.