Гранд
Шрифт:
Вербицкий сглотнул вязкую и горькую слюну, не в силах отвести взгляд от сминаемого, словно пластилин детской рукой, тела боярина. Крик стих, захлебнулся кровью, фонтаном плеснувшей из перекошенного рта Разумовского, и в наступившей тишине присутствующие вздрогнули от непрерывного хруста, с которым ломались кости уже мертвого боярина, чье подрагивающее, и без того покореженное Эфиром тело удерживалось в вертикальном положении, лишь силой воли стоящего напротив него молодого гранда…
Эпилог
Молодой
— Так что, Анатолий Семенович, выходит, все это время покойный Бельский танцевал под дудку Демьяна Ставровича, да? — Тихо спросил он, садясь в удобное кресло за широким, словно палуба авианосца столом.
— Можно и так сказать, Ваше высочество. — Кивнул Вербицкий, открывая зажатую до этого подмышкой тонкую черную папку с серебряными уголками. Папку, «попасть» в которую было страшным сном любого царедворца.
— Подробности? — Приподнял бровь цесаревич, и его собеседник чуть заметно поморщился.
— Их немного, к сожалению. Оба фигуранта покинули этот свет, и унесли большую часть секретов в могилу, Ваше высочество. Так что, пришлось восстанавливать детали по косвенным признакам и следам. — Медленно заговорил Вербицкий, но поймав чуть насмешливый взгляд Михаила, осекся.
— Генерал, будучи полковником, вы были куда смелее в своих суждениях. Вам не кажется? — Усмехнулся цесаревич. И Вербицкий деланно вздохнув, развел руками.
— Что поделать, это должно быть какой-то совершенно особый вирус, Ваше высочество. И настигает он исключительно тех, кто оказался вблизи от трона.
— Да-да… я замечал. Не вы первый пали его жертвой. — Покивав, согласился цесаревич, но тут же посерьезнел. — Ладно, Анатолий Семенович, пошутили, и будет. Что можете сказать по делу Разумовского? Только конкретику, пожалуйста.
— Хм… Что ж. — Вербицкий захлопнул папку и, заложив руки за спину, заговорил, медленно, но четко. — Итак. По фактам. Первым доказанным эпизодом можно считать уничтожение Разумовским старшей ветви своего рода. К сожалению, нам не удалось расспросить Исидора Ставровича, он скончался едва ли не с началом мятежа, но вот отправленный в ссылку Евгений откровенно заявил, что на идею с использованием запрещенного артефакта во время дуэли, его чуть ли не прямым текстом навел любимый дядюшка. Тот, оказывается, с самого начала разделял мнение своего племянника о нечестном и откровенно хамском поведении Бестужева в отношении Исидора Ставровича…
— Лжет, чтобы выкрутиться?
— Хм, не думаю, Ваше высочество. Он был вполне искренен на допросе. — Покачал головой Вербицкий.
— Ясно. Дальше…
— Дальше… очень неприятная история, Ваше высочество. — Чуть замялся новоявленный
— Анатолий Семенович, только не говори, что и здесь постарался Разумовский. — Нахмурился цесаревич. В ответ, Вербицкий только руками развел. Мол и рад бы, но что поделать? Михаил недовольно хмыкнул, но кивнул, позволив подчиненному продолжать доклад.
— Мы до сих пор не можем точно сказать, какие именно отношения связывали Бельского-старшего и Демьяна Разумовского, но одно можно утверждать с уверенностью, советы его, боярин Бельский принимал как должное и со всем вниманием. Было ли это добровольное сотрудничество или имел место шантаж… нам неизвестно.
— Плохо, что неизвестно. — Откликнулся Михаил, но тут же хлопнул рукой по столу. — Не отвлекайтесь, генерал. Что там с историей об охоте на вашу семью?
— Информация о местонахождении моей семьи ушла с Рындова двора… прямиком к Разумовскому. — Заметил Вербицкий и цесаревич напрягся.
— Доказательства?
— Копии доклада рынд найдены в кабинете Демьяна. Дознание показало, что передал их начальник отдела по работе с личным составом, полковник Годунов. — Ответил Вербицкий и, выудив из папки лист с признанием самого полковника, положил его на стол перед цесаревичем. Тот смерил бумагу брезгливым взглядом и, кивком велел продолжил доклад. — Фактически, и это подтверждено докладами дружины Бельского, для поисков моей жены и дочери, боярин отдал несколько отрядов дружинников в полное подчинение Разумовскому… почему, именно ему? Это, опять же, вопрос отношений этих двух господ. Надо заметить, что один из этих отрядов, находился под контролем Демьяна уже пару лет. Десяток Ломова. Где он располагался все это время, нам, опять же, неизвестно. Но «всплыл» этот десяток лишь во время столкновения с Кириллом Николаевым. Павел Бельский сообщил, что его отец был не просто удивлен, он был в ярости от действий Ломова, но сделать уже ничего не успел. В тот же день его убили.
— Расспросить этого… Ломова, да? Или его людей… — Предложил цесаревич.
— Кхм. Это, увы, невозможно. Николаев их обезглавил. Именно нападение Ломова послужило для Кирилла основанием бросить Бельскому вызов. Правда, ввиду того, что Разумовский убил боярина, поединок так и не состоялся.
— Весело, генерал. Очень весело… — Помолчав, цесаревич вздохнул. — Но знаете, что самое поразительное? За всеми этим деревьями, не видно леса.
— Ваше высочество? — Переспросил Вербицкий.
— Оставьте, генерал. — Поморщился тот в ответ. — Вы прекрасно поняли, что я имел в виду. Все эти вскрытые преступления не дают ответа на один простой вопрос: ЗАЧЕМ? Ладно, уничтожение старшей ветви. Тут все ясно. Но зачем, ставшему думным боярином, Демьяну Разумовскому устраивать остальные эскапады? Эта возня с Бельскими, руководство их дружиной. Охота на ваших домашних, на мещанина Николаева… В конце концов, это глупое убийство бывшего подельника и шабаш устроенный в вашем доме. Генерал, вы можете ответить на эти вопросы?