Грани Безумия

Он ненавидел осень… и в то же время любил. Это буйство красок на фоне серой унылости, эту свежесть, смывающую с кожи толстый покров летнего зноя, и, конечно же, дождь. Холодный, промозглый, неустанно льющий с небес, словно плач людей, заточённых в здании напротив. Огонёк тлеющей сигареты обжёг пальцы, оборвав мысли, и тут же был отправлен в полёт. Человек в чёрном плаще до пят и широкополой шляпе, поправив воротник, уверенно двинулся к мрачному зданию лечебницы для душевнобольных.

Клиника встретила его умиротворяющим спокойствием и раздражённым взглядом сонного санитара.

– Посещение пациентов только

по будням с трёх до шести вечера, – безапелляционно заявил он.

– Добрый вечер, молодой человек. Меня зовут Артур Островский, я по приглашению Вениамина Андреевича.

– Аа, вы тот самый гипнотизёр, – фальшиво заулыбался санитар. – Проходите, доктор ждёт вас.

Увидев замешательство на лице гостя, он нехотя продолжил:

– Прямо по коридору, второй поворот налево, тринадцатый кабинет.

Поблагодарив парня, гость отправился по указанному маршруту, читая таблички на дверях. В коридоре было тихо, лишь надраенный до блеска паркет уже не мог скрыть своего почтенного возраста, отзываясь скрипом на каждый шаг. Наконец, среди стен, укутанных толстым слоем краски, показалась нужная дверь. Артур тихонько постучал и почти сразу услышал хриплое: «войдите». Мягко опустив ручку двери, гость вошёл в кабинет главврача.

Хозяин помещения оказался вылитый «доктор Айболит»: среднего роста с добродушным лицом и умными глазами. Дополняла образ аккуратная бородка, давно покрытая сединой. Несмотря на поздний час, Вениамин Андреевич бодро соскочил со стула и, обогнув свой огромный стол, учтиво протянул руку:

– Господин Островский, рад познакомиться, мы вас очень ждали.

Артур ответил на рукопожатие, немного нагнувшись – главврач едва доставал ему до подбородка, впрочем, Островский редко встречал людей своего роста.

– Как видите, я даже остался на ночное дежурство, лишь бы не пропустить сеанс столь известного учёного.

– К сожалению, у меня не было возможности прибыть раньше, надеюсь, вы простите мне эту задержку, – Артур присел на предложенный стул. – Расскажите о пациенте.

– Оо, – это невероятный случай! Полное расслоение личности, пациентка считает, что её телом…

– Её? – перебил главврача Артур.

– Да, пациентка – молодая женщина. Она поступила к нам прошлой ночью, без документов и личных вещей, – Вениамин Андреевич отхлебнул воды. – Так вот, она считает, что её телом завладел некий демон, который ищет способ перейти в наш мир, представляете? Нет, мы, конечно же, сталкивались с бесконечным множеством безумных историй, однако здесь самое любопытное не в бредовых фантазиях. Пациентка, при крайне агрессивной форме поведения, не поддаётся влиянию лекарств. Вообще никаких. На неё не действуют даже самые сильные транквилизаторы! Я такого не встречал за всю свою практику.

– Удивительно, – на лице гостя не дрогнул ни один мускул. – А кто доставил девушку?

– Какой-то мужчина. Мы не успели его опросить, он скрылся даже не представившись.

Артур было нахмурился, но быстро взял себя в руки:

– Могу я взглянуть на пациентку?

– Конечно, – улыбнулся главврач. – Пойдёмте, я вас провожу.

Пока Вениамин Андреевич вёл его по лабиринтам лечебницы, Артур узнал ещё несколько любопытных подробностей. Оказалось, что больная совсем ничего не помнит из своей жизни, не употребляет пищи и почти не спит.

За очередным поворотом

появился рослый санитар, застывший возле железной двери. Заметив главврача, он заметно оживился а, узнав, что мы желаем войти в палату, достал небольшую дубинку.

– Это так необходимо? – Артур кивнул на оружие охранника.

– Всё в целях безопасности, она уже успела покалечить двух врачей, прежде чем мы применили меры. Что за меры были приняты, Островский уточнять не стал.

Палата у девушки являлась образцом минимализма. Ничего лишнего, хотя зачем мебель человеку, привязанному к кровати? Артур с любопытством стал изучать пациентку, впрочем та тоже не осталась в долгу и с вызовом уставилась на гостя.

– Ты тоже решил лечить то, что не поддаётся познанию человеческой сущности? – язвительно спросила она.

Санитар поднял свою дубинку, намереваясь преподать душевнобольной урок вежливости, однако Артур остановил его:

– Тише, коллега, позволь, я сам пообщаюсь с девушкой.

– Да-да, пообщайся со мной мозгоправ, – вмешалась пациентка, заливаясь хохотом.

– Какую методику вы собираетесь применить? – полюбопытствовал Вениамин Андреевич.

– Начнём с гипнотерапии, – Артур направился к кровати.

– Осторожнее! Она может укусить, – испуганно предупредил главврач.

Островский напрягся, но девушка легко позволила перевести себя в сидячее положение. Присев рядом на стул, Артур достал брегет. Эти старинные часы на цепочке, подаренные когда-то отцом, он всегда использовал в своих сеансах. Мерно покачивая раритетом перед глазами пациентки, Островский монотонно заговорил:

– Следи за часами… твои глаза наливаются свинцом… ты не слышишь ничего вокруг… сейчас я сосчитаю до десяти, и ты уснёшь… девять, десять…

Когда он досчитал до одного, что-то произошло. Артур не сразу понял, что конкретно, словно кто-то выключил звук. Он закрыл глаза прислушавшись. В звенящей тишине собственное дыхание показалось гудением кузнечного меха.

– Вениамин Андреевич, – позвал Островский.

Тишина.

– Вениамин Андреевич!

Он открыл глаза. Никого. Стало трудно дышать. Артур вскочил со стула оглядевшись. Главврач, санитар, пациентка – исчезли. Как такое возможно? Он попытался выйти – дверь заперта. Артур вдруг осознал, как изменилась палата: стены покрылись плесенью, на полу какая-то жижа, а сквозь заляпанное непонятной субстанцией окно, перестал пробиваться свет уличного фонаря. В нос ударил сладковатый запах разложения.

Вдруг в коридоре раздался страшный грохот. Вновь тишина. Хотя нет – какой-то скрип. Он прислушался. Шаги! Точно – страшные шаркающие шаги. И они приближаются.

Паника. Холодная, цепкая. Сперва она захватывает голову, туманя разум, затем, спускается по позвоночнику, обволакивая нитями страха каждый сантиметр тела, каждую клеточку и, наконец, полностью поглощает сознание. Кого-то паника подчиняет древнему инстинкту: бежать, укрыться, спрятаться. Кто-то, парализованный глубинным страхом, даже не может сдвинуться с места. Однако, всех, кто поддался губительному влиянию паники, объединяет одно – иррациональное поведение. Не затронутый страхом человек уверен, что знает, как поступить в случае опасности. Уж он-то точно найдёт выход, будет смел и отважен, и ничто не сможет поколебать его железную волю. Но всё меняется, когда приходит паника.

Конец ознакомительного фрагмента.