Грани Игры
Шрифт:
Вонзившееся в бочонок между рук Тема копье, весомо намекнуло, что враг тоже не слабак и готов отчаянно драться за свою жизнь. Низкие борта драккаров позволяли облаченным в кольчуги воинам сходу, не дожидаясь, когда упадут мостки, перепрыгивать на борт вражеского корабля. При этом процесс шел непрерывно и в обе стороны.
Тем высмотрел Игора, который отчаянно рубился своей секирой уже на корабле Тросфеля. Возле него было только двое друзей, Фроки и с два десятка Морских королей из близкого окружения ярла. Отвоевав в первом атакующем порыве несколько метров на чужом корабле, сейчас они медленно отступали, прикрываясь щитами, теснимые со всех сторон
Выдернув из бочонка копье, Тём метнул его через голову своего кормчего в удачно подставившуюся спину какой-то вражины. И попал, заставив того обернуться и тут же полететь под ноги Тёму с перерубленным мощным ударом секиры позвоночником. Как Игор успел оказаться у этого края драккара, Тём так и не понял.
Остальные из той группы, включая и ребят Игора, продолжали сражаться, сплотившись вокруг своего ярла и образовав "стену щитов". Они стояли в тесном кругу, щит каждого воина соприкасался со щитом его товарища и это позволяло выстоять под беспорядочно накатывающимися волнами атакующих.
От желания встать в первый ряд, Тёма остановил рык Игора:
— Не лезь в прямую схватку. Мы уже Графа и Батяню потеряли. Крепкие сволочи оказались. Это не бой, а просто песня какая-то!
Ещё один морской шакал упал за борт, располовиненный секирой хая.
— У тебя копье, бей из-за моей спины. Неважно, что урон малый, я восполню. Главное, что твой удар может сбить чью-то атаку с меня. И не стой, двигайся!
Самому Игору приходилось все время увертываться, отклоняться, "нырять", отпрыгивать вбок или назад, чтобы избежать ударов по ногам и при этом "держать спиной" Тёма. Он постоянно двигался, порхая как бабочка, вот только удар его бродэкса был куда страшнее, чем жало осы, кроша в мелкую стружку подворачивающихся под лезвие врагов. При этом, сам удар у Игора был поставлен не просто сверху вниз, а под небольшим углом слева направо, так, чтобы топор с чваком входил в неприкрытую щитом или кольчугой шею.
Тём остро позавидовал чувству равновесия хая, которое, совместно с акробатикой, в такой тесной схватке, было жизненно необходимо.
Первое восторженное настроение от участия в "настоящем бою", от вида не тающих трупов, стонов раненых и отчаянных криков, упавших за борт и идущих ко дну бойцов, давно ушло. Остались только не проходящая боль в ребрах от удара топора, кинутого кем-то через головы и нашедшего Тёма, к счастью, уже на излете и очень злой азарт.
Тём поймал свой шанс, когда подранок из тройки теснивших Игора бойцов открыл свою шею. Удар копья сзади, в основание шеи, отработанный нордом ещё на крысах, получился на загляденье. "Критический", — мелькнуло где-то далекой мыслью у Тёма. — "вот я и взял свою первую жизнь".
В этот момент произошло сразу два события, предопределивших результат дальнейшей схватки.
Сзади драккар Тросфеля наконец — то догнал Гуннар. И в приготовившихся встретить абордажную команду обороняющихся, влетело сразу три огненных шара, пущенных кем- то из магов "Буревестника". И вслед за взрывом шаров на горящих, воющих, деморализованных людей Тросфеля посыпались хирдмены Гуннара.
— Ай, молодцы! — Игор мгновенно усилил натиск. Не люблю магов, сильней нас, Морских королей, их только горцы не любят. Но сейчас я готов простить этому конкретному
И попросил сражающегося по правому плечу кормчего:
— Я вперед, прикрой моего брата. Не дай Тему лезть под мечи!
И в это мгновение, от вражеского драккара отвалила лодка человек на двадцать и вслед ей повис чей-то крик:
— Тросфель сбегает!
И всё, сражение было выиграно. Дальше был уже не бой, а побоище. Игор, добравшись до ярла, вместе с Фроки встал во главе свиного рыла и уверенно двинулся навстречу хидманам Гуннара, атакующим с дальнего конца вражеского драккара. Не желавших бросить оружие врагов, просто рубили без раздумий и жалости.
Тем успел взять на копье ещё двоих подранков, прежде, чем все было кончено.
— Славный был бой, и драккар нам достался славный, — Фроки любовно похлопал борт большого корабля.
Он посмотрел на Игора и стоящих рядом с ним Тёма и Арсена.
— Ты и твои люди отлично сражались. Я выделю вам двойную долю в добыче, на всех, — подчеркнул голосом ярл. И на выживших и на погибших. Вы это заслужили.
— А пока, соберите трофеи и отдыхайте. А я поплыл на берег, посмотрю, чем дело кончится. Гуннар вон уже там и я готов на спор сгрызть рог со своего шлема, что никуда Тросфель от него не спрячется. Не в этот раз. Помню, ты как-то по случаю говорил, что месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным.
Игор согласно кивнул:
— Было дело.
— Так вот, у Гуннара, после того как Тросфель утопил его жену и детей, уже давно лёд в жилах вместо крови.
Тём ничего, из выпавшего с поверженных врагов, не подобрал себе и только с веселой завистью наблюдал, как в режиме экскаватора подгребает в свой рюкзак вражеские трофеи Игор. Вот он, сто третий уровень мародерки в действии.
Позже, когда с берега вернулся задумчивый Фроки и предложил взять свою долю из общей кучи трофеев, Тём тоже ничего себе не сумел подобрать. Хотя бой позволил взять Тему сразу четыре уровня и достичь первой заветной десятки, но и оружие и редкие амулеты были сделаны под уровень намного выше его теперешнего.
Игор, увидев мучения своего протеже, махнул рукой, мол, чего ты маешься, бери деньгами из моей доли, а с железом я позже сам разберусь. Это предложение Тёма полностью устроило, и он стал обладателем пятьсот двенадцати золотых монет. Его покровитель тоже вполне довольный перепавшей ему добычей, благодушно спросил у ярла:
— Ну что там, на острове, додушили крысу?
— Да. Не думал я, что Гуннар вызовет эту гниду на хольмганг. Я бы ему хеймнар, предложил, обкорнав все выступающие части тела, а обрубки подсмолил бы, чтоб не сразу подох, а ещё успел вспомнить все загубленные просто по прихоти души. Но Гуннар вызвал Тросфеля в круг и это его право, и его слава за это решение, и его победа.
Да, девицу, кениговую дочку, спасли. После того, как я на неё посмотрел и послушал её речи, я уже не так осуждаю Кенига за нежелание платить деньги за её спасение.
А Хейген оказался отличным парнем, а вовсе не прощелыгой, как я о нем думал вначале. И я вместе с другими признал его право называться ярлом. А ещё он заслуженно стал побратимом Гуннара.
Молот исподлобья глянул на Игора.
— А ты не скрипи зубами. Тебя я уважаю не меньше, а знаю куда дольше. И после сегодняшней битвы я готов подержать наши руки над кромкой воды. А ярлом тебя назовут очень скоро, вот попомни мое слово, или я не Фроки Молот. И уже осенью наши с тобой два драккара вспенят воды Северного моря.