Грани судьбы

Шепелев Алексей А.

Первым в троллеконку забралась Анна-Селена, потом — Женька. Следом влез Балис и помог протиснуться внутрь Наромарту: если в обычной обстановке увечье эльфу практически не мешало, то при неординарных действиях неуклюжесть начинала буквально резать глаза. После целителя залезли внутрь и остальные. Мирон подметил, что Серёжка сначала хотел сесть возле Сашки, но смутился и пристроился подальше. Видимо, мальчишка опасался, что тот на него ещё сердится и, похоже, не без оснований: казачонок был непривычно мрачен. Впрочем, неплохо

изучивший подростка Нижниченко был почти уверен, что суровость эта напускная.

— Все сели, да? — на всякий случай спросил забравшийся в кабинку водитель Гиви. — Сейчас троллики настроятся — и поедем. С ветерком!

С ветерком — это точно. Окна у повозки, кроме лобового, были не застеклённые, так что при мало-мальски приличной скорости ветер неизбежен.

Корявые и неуклюжие на вид руки жизнерадостного бородача прямо порхали среди рычагов, кнопок и тумблеров. А банальную земную рулевую «баранку» ему заменял почти всамаделешний штурвал.

— Какие всё-таки троллики? — не отставала Анна-Селена.

— Понятно какие, — Мирон был готов поклясться, что довольный Гиви ухмыльнулся в бороду, — электрические троллики. Не садовые же. Кто же в мотор сажает садовых тролликов?

Лучший водитель города громко рассмеялся, со стороны было похоже, что гулко ухает железная бочка, по которой лупит палкой увлечённый ребёнок.

— Электрический троллик пока маленький, он много работать не может. Вот их сажают в мотор по три-четыре, они такие троллеконки и двигают. А когда вырастают, их в большие кареты пересаживают.

Гиви мечтательно прищёлкнул языком.

— Троллейбусы называются.

Мирон и Балис оглушительно расхохотались. Женька согнулся от смеха. Серёжка тоже развеселился, но намного скромнее чем обычно.

— Вы чего? — удивился Сашка.

— Троллейбус. С электрическим троллем в моторе, — давясь от смеха, попробовал объяснить Женька. — Это же надо такое придумать.

— Зачем смеётесь? — обиженно сказал Гиви. — Правду говорю, да. Не я придумал. Сами увидите, настоящий троллейбус.

— Не сердись, Гиви, — взяв себя в руки, попросил Мирон. — Издалека мы, там у нас троллейбусы без троллей.

— Э, дорогой, Гиви пятьдесят лет штурвал крутит, Гиви не обманешь. Как может быть троллейбус без тролля? Кто ему будет электричество вырабатывать? Ты знаешь что такое электричество, дорогой?

— Знаю немного, — усмехнулся Нижниченко.

— Сила тока в участке цепи прямо пропорциональна разнице электрических потенциалов на концах участка и обратно пропорциональна сопротивлению этого участка, — доверительно сообщил тёмный эльф.

— Однако, — обалдело произнёс Мирон.

Гаяускас только плечами пожал. Он уже давно решил, что от Наромарта можно ожидать всего, чего угодно. Закон Ома в интегральной форме — это ещё не самое невероятное. Напиши целитель между делом что-нибудь из институтского курса физики, Балиса

бы и это не удивило. Хотя, если это что-то окажется уравнением Шредингера, удивиться всё-таки придётся. Потому как такую премудрость в своё время курсант Гаяускас так и не осилил. Да и не он один, почти весь поток плавал в основах квантовой механики. Как выяснилось впоследствии, стать хорошими офицерам это не помешало.

— Слушай, дорогой, откуда знаешь? — обернулся к пассажирам Гиви. Охватившее водителя удивление не могла скрыть даже великолепная борода. — Сто шестьдесят лет живу, пятьдесят лет народ вожу — никогда такого грамотного эльфа не видел.

— Я у свирфнебнинов учился, — пояснил Наромарт и добавил несколько слов на непонятном языке. Гиви прямо расцвёл.

— Аой, дорогой. Почему молчал? Почему сразу не сказал? Это надо отметить. Непременно выпить надо. Граппу пьёшь?

— Лучше вина, — предложил целитель.

— Нет, дорогой, никакого вина. Скажи, разве свирфы пьют вино?

— Не пьют, — признался чёрный эльф. — Ладно, граппа — так граппа.

— Решено, дорогой. Вечером я угощаю. А сейчас — поехали!

Гиви дёрнул один из бесчисленных рычагов, и троллеконка покатила, быстро набрав весьма приличную скорость. Мягкая подвеска скрадывала тряску от булыжной мостовой.

— А почему на улицах никого нет? — полюбопытствовала Анна-Селена.

— После полудня — самое жаркое время. Никто не ходит, только если очень надо, — не оборачиваясь, ответил Гиви.

Улица потихоньку спускалась ниже, скоро маленькие домики справа сменились большими трёхэтажными особняками, а слева — пышным парком. Каштаны и клёны в нём мирно соседствовали с кипарисами, эвкалиптами, платанами и пирамидальными тополями. У ворот парка Гиви лихо затормозил. Лучший в городе, не лучший, но хорошим водителем бородач был — это точно.

— Женя кто? Анна-Селена кто? Вам выходить.

— Куда выходить? — не поняла девочка.

— В парк идти, понимаешь? Прямо по аллее до солнечных часов. Потом Жене направо, а Анне-Селене прямо.

— И что? — уточнил Женька.

— Там ваши миры. Дальше не знаю. Не сказали ничего, — развёл руками Гиви.

— Кто не сказал? — не унимался подросток.

— Боги! — бородач с почтением поднял вверх правую руку, чуть ли не уперевшись вытянутым указательным пальцем в крышу кабинки. Потом повернулся вполоборота и пояснил: — Боги сказали, что делать. Трелин позвал, сказал: "Гиви, ты лучший водитель, прошу, встреть их как самых дорогих гостей. Сам понимаешь, не каждый день боги заказ делают. Какой престиж: не в «Пилигрим», не к Ориендиру, ни к Радлову — к нам обратились. Нельзя опозориться, никак нельзя". Я говорю: "Трелин, дорогой, как родных встречу, довольны будут". Все инструкции выучил. Сначала Женю и Анну-Селену к парку, потом Мирона Павлиновича к вокзалу. А остальных — в гостиницу.