Грани судьбы
Шрифт:
Блуждающий взгляд палача, наконец, остановился на жаровне.
— Я заставлю тебя говорить! Слышишь! Я заставлю!
— Пошел ты… — обессилено выдохнул Серёжка.
Боль, заполнившая всё его существо была тупой и нудной. Она высосала из мальчишки все силы, и сейчас он беспомощным кулём висел на ремнях, неспособный ни на что. Поставь его на ноги — упадёт, ни сделав ни шагу. Поставь рядом стакан воды — не сможет руку протянуть, чтобы утолить жажду. Даже слизнуть стекающие по лицу крупные капли холодного пота он и то не мог.
Удавалось только молчать. Но Серёжка знал, что это не на долго. Наверняка
Оставалась только две надежды: что Риону всё-таки спасли и увезли из города. И вторая — что Балис Валдисович и его друзья простят Серёжку за предательство. Он же не сам выдал врагу тайну, наоборот, молчал, пока хватало терпения, но что же поделать: он не герой. И никогда не обещал, что будет героем, которому всё ни по чём. И не требовал, чтобы к нему относились, как к герою.
Бодак зажег в жаровне пару факелов, один протянул молчаливому помощнику, второй оставил себе.
— Счас, подпалим ему лапы — заговорит.
Серёжка хлюпнул носом, закусил губу. Хотя бы несколько секунд он ещё промолчит, пока не кончатся последние силы. А потом…
Почему-то вдруг вспомнилась дорога и рассказ Балиса Валдисовича про деда-моряка. "Делай, что должен и пусть будет, что будет". Он сейчас должен молчать. И пусть будет, что будет…
Наромарт вёл соратников по замку так уверенно, что можно было принять чёрного эльфа за хозяина. Хотя, и плутать-то особо негде. Три двери, два коридора и лестница. Главное, что до караулки навстречу не попалось ни одной живой души. Но у обитой толстыми железными листами двери Нар остановился, пытаясь определить, что происходит внутри. Олус, как договаривались, страховал лестницу, сам Балис терпеливо ждал, что скажет эльф.
— Трое… За столом… — прошептал целитель. — Один к нам спиной, другой напротив, а третий — справа.
— Оружие? — поинтересовался Гаяускас.
Голова шла кругом. Чёрный эльф выступал в роли идеального разведывательного прибора: через закрытую дверь подробно описывал происходившее в комнате. И не было никаких сомнений, что именно так оно и есть. А он, бывший капитан морской пехоты ВМФ СССР Балис Гаяускас прикидывал, как лучше убить того стражника, который сидит спиной к двери. Сверху бить надо. В спину — хуже: рост заранее не угадаешь, выцеливать где у него там сердце-печень-селезёнка времени нет, а валить врага надо сразу, одним ударом. Не до разговоров о гуманизме: или он их — или они Серёжку. А значит — никаких "или".
— В руках — нет… На столе — тоже. Копья справа в углу стоят, — для верности эльф указал рукой примерное местонахождение оружия.
— Как планировали, — решился Балис. — Открываешь дверь, я первым, ты вторым. Твой — тот, что справа. Если получится — не убивай, не получится — туда ему и дорога.
— Понятно, — Наромарт сдвинулся влево. — Готов?
— Давай!
Эльф резко рванул дверь на себя, и капитан ворвался в караулку. Как и говорил Наромарт, стражники сидели у стола. Прежде чем они успели понять, что происходит, Балис, как и собирался, уже всадил тесак сверху вниз в ключицу сидевшему спиной воину. А вот дальше пришлось импровизировать. Во-первых, комната оказалась чуть ли не вдвое меньше, чем капитан рисовал в своём воображении. Во-вторых, стол
Морпех, оттолкнувшись от умирающего стражника, бросил тело на стол, ногами вперёд. Начавший, было, подниматься солдат получил удары в грудь и в горло, так, что его отбросило назад и впечатало в стену. Воин нелепо взмахнул руками и начал медленно оседать вниз, словно стекая на пол. А Балис, лёжа на столе, повернулся на бок, махом ноги снёс какие-то кружки, кувшин и третьего караульного. Тот полетел прямо под ноги к вошедшему в комнату эльфу. Что сделал Наромарт, Гаяускас рассмотреть не успел: почувствовав движение, он резко отклонился назад. Прямо перед лицом на стол упал заколотый первым стражник с торчащей из левого плеча рукояткой тесака. Широко открытые остекленевшие глаза мертвеца невидящим взором упёрлись в лицо отставного капитана.
Но морпеху было не до игры в гляделки и душевных переживаний. Соскочив со стола на другую сторону, он левой рукой за одежду поднял с пола лежащего стражника, одновременно приставив ему к горлу острие кортика, который держал в правой. Караульщик смотрел на непонятно откуда взявшегося воина круглыми от ужаса глазами.
— Если крикнешь — убью. Понял? — пообещал Балис ровным и спокойным голосом.
Солдат поспешно кивнул. Гаяускас слегка развернулся, чтобы убедиться, что всё в порядке. Действительно, всё было закончено. Один из караульщиков без движения лежал у ног Наромарта, а второй, с тесаком в плече, — лицом на столе. По столешнице растекалась тёмно-красная лужица.
— Олек! — негромко позвал Гаяускас.
Благородный сет тут же зашел в караулку, сразу закрыл за собой дверь, накинул крюк и задвинул засов.
— Жив? — поинтересовался морпех у эльфа, кивнув на лежащего на полу стражника.
— Жив, но очнётся не скоро.
— Тем лучше, — Балис снова повернулся к пленнику. — Скажешь правду — будешь жить. Понял?
Караульщик снова затравленно кивнул и нервно дёрнул горлом. Ещё бы. Кто не занервничает, когда в кожу упирается кинжал.
— Кто там?
Балис кивнул на вторую дверь, ведущую в тюремный подвал.
— Только узники и палачи, — просипел пленник.
— Палачи?! Что они делают?
— Мальчишку допрашивают…
— Пытают?!
— Нет! — поспешно выдохнул стражник, безошибочно почувствовав, что промедление с отрицательным ответом может стоить ему жизни. — Без отца-дознавателя пытать не положено, а отец Сучапарек ушел.
— А они почему не ушли? — недоверчиво переспросил морпех.
— Ждут, пока инквизитор вернётся.
— Энтузиасты хреновы, — пробормотал на русском Балис. Похоже, сегодня за преданность профессии палачам придётся расплатиться. Лишь бы не успели заняться Серёжкой. Не должны были успеть. Наромарт же сам слышал: главный инквизитор назначил пытку после полудня. Олх и Йеми начали работать по магу за добрый час до двенадцати. Шумнули славно: с молнией, с грохотом на пол города. Инквизиторы и солдаты понеслись к месту боя как угорелые. Тут не до пойманного мальчишки, он-то никуда не убежит.
Балис вздохнул. Главное — не дёргаться. Нервы в бою — роскошь непозволительная. Всё идёт по плану, значит, нужно и дальше действовать по плану.