Грани веков
Шрифт:
***
Беззубцев и Муха о чем-то вполголоса совещались. Казалось, Беззубцев с чем-то спорил, наконец, они ударили по рукам, Муха полез за пазуху, вытащил кошель, и отсчитал Беззубцеву несколько монет.
— Конюх, — обратился Муха к Евстафьеву, — пойдешь со мной. И ты, Афоня, пожалуй. Ежели и впрямь во всей деревни лошадей не сыщем, наведаемся в посад. А вы ждите нас в корчме, да сидите тихо; коли удастся, то снеди в дорогу какой прикупите.
На лице одноглазого было написано, что он гораздо охотнее
Евстафьев, напротив, казался довольным тем, что его воспринимают, как специалиста.
Беззубцев тоже явно повеселел и на лице его, пожалуй, впервые, появилась довольная улыбка.
— Ну, блаженный, давай, шевелись! — благодушно скомандовал он. — Корчму брать штурмом будем! Царевишна, вишь, по разносолам истосковалась!
— Идиот! — прошипела Ирина.
— Потише, Юшка! — одернул его Муха. — Смотри, не сболтни там лишнего!
— Не суетись, чернильная душа, — беззаботно отмахнулся Беззубцев. — Да не забудь оружие мне какое-никакое найти!
Корчма находилась на самом отшибе, приземистая постройка, к которой примыкали подсобки и конюшня.
— Тут, глядишь, и лошадей сторгуем! — обрадовался Беззубцев.
Однако, двор пустовал и из конюшни также не доносилось ни звука.
Внутри корчмы стояло несколько столов и лавок вдоль них. На скрип двери откуда-то из недр залы вынырнула женщина, лет сорока, окинувшая их недоверчивым хмурым взглядом.
— Чего вам? — нелюбезно осведомилась она, вытирая руки о замызганный передник.
— Гости к тебе, хозяюшка, — подмигнул ей Беззубцев. Он перекинул ноги через лавку и, усевшись, махнул ей рукой.
— Неси, что у тебя пожрать есть! И выпить тоже! Накрывай по-царски!
Он хохотнул.
Хозяйка смерила его презрительным взглядом.
— Платить-то чем будешь? — поинтересовалась она.
— Хошь — деньгой, — Беззубцев вытащил монету и бросил ее на стол. — А хошь — натурой! — он недвусмысленно ухмыльнулся, скользнув сальным взглядом по выдающемуся бюсту хозяйки.
Ирина громко фыркнула, но хозяйка лишь усмехнулась. — Годится, — бросила она, сгребая монету со стола.
Через несколько минут она поставила перед ними дымящийся чугунок с кашей, положила на стол половину черствого каравая, несколько луковиц и пару желтых репок.
В завершение, на столе появился кувшин медовухи с резким запахом.
Беззубцев яростно набросился на кашу. Ирина, глядя на то, как тот остервенело работает ложкой, поджала губы, отломила кусок от краюхи и попробовала грызть репу.
— Извините, — обратился к хозяйке Ярослав. — Извини, — поправился он, наткнувшись на её удивленный взгляд, — а почему у вас тут так мало людей?
Ирина подняла голову, и даже Беззубцев ненадолго оторвался от чугунка.
Женщина махнула рукой. — А откуда же ему, народу, взяться-то? — певуче
— Ты же не убежала вот, — заметил Беззубцев.
— А куда мне бежать-то? — вздохнула женщина. — Тут хоть какой-то угол… Боярин не обижает, и ладно.
— А мужик-то где твой? — поинтересовался Беззубцев, прикладываясь к кувшину.
Ирина закатила глаза.
— Похоронила два года тому как, — отозвалась женщина. — В Пахре утонул.
— Земля пухом, — кивнул Беззубцев.
— Значит, боярин, — торопливо напомнил Ярослав. — А что за боярин-то?
— Шерефединов Андрей Васильевич, дай Бог ему здоровьичка, — отвечала женщина. — Бывший дьяк царский.
— Видать, в опалу царю попал, коли в глухомани такой сидит, — усмехнулся Беззубцев. Он отставил чугунок в сторону и сыто рыгнул.
— То не моего ума дело, — пожала плечами женщина. Она взяла со стола опустевший кувшин.
— Еще, чтоль?
— Неси, хозяюшка! — кивнул Беззубцев.
Однако, стоило хозяйке скрыться, он пружинисто поднялся на ноги, потянулся и потер руки.
— Какова вдовушка, а? — он подмигнул Ярославу. — Что скажешь, блаженный?
Ярослав покачал головой.
— Куда это ты намылился? — поинтересовалась Ирина.
— То, царевна, тебе знать невместно, — ухмыльнулся Беззубцев. — Аль ревновать удумала?
— Да пошел ты! — вспыхнула Ирина.
— Вот и пойду, — Беззубцев пригладил ладонью усы. — А вы сидите здесь — кашу можете доесть — и чтобы тише воды, ниже травы! Уяснили?
Не дожидаясь ответа, он, вихляющей походкой направился следом за хозяйкой.
— Ну, знаешь, с меня хватит! — Ирина хлопнула ладонью по столу. — Я ухожу, немедленно!
— Куда? — опешил Ярослав. — Слушай, Ир, да оставь ты уже его в покое!
— Я?! Я должна оставить его в покое? Да этот альфач всю дорогу ко мне цепляется, я его мерзкую рожу уже видеть не могу! — Ирина почти кричала в голос. — Куда мы с ними идем, зачем нам это вообще? Что нас там ждет в этом Путивле? Ты не забыл, часом, что я в этой реальности — царская дочь, а там — Самозванец, который воюет против моего отца!
— Ир, ну перестань! — взмолился Ярослав. — Ты же знаешь, нам нужно найти крест… Может, он именно в этом самом Путивле — тогда мы завладеем им и перенесемся в свое время…
— Может — там, а может — не там! — Ирина пожала плечами. — Знаешь, Ярик, я не готова играть в рулетку! Я вообще не собиралась никуда идти — меня всё устраивало во дворце, рядом с Давидом Аркадьевичем!
— Но ты же слышала, что они говорили, — Ярослав покачал головой. — В Москве сейчас небезопасно…
— Чушь! — решительно отозвалась Ирина. — А здесь, по-твоему, безопаснее, что ли? В лесу, с этими уголовниками? Короче, Ярик, я ухожу — ты со мной?