Грани веков
Шрифт:
Телятевский глянул на него и покачал головой.
— Ох, Прокопий… Вот что, поедешь с егерями. Там ты нужнее всего будешь, а здесь тебе сейчас оставаться не с руки, покуда царевну не сыщешь — Симеон тебе этого не простит. Я с ним потолкую, попробую уговорить сменить гнев на милость, но сам понимаешь, поста тебе не видать теперь — дай Бог голову на плечах сохранить…
Ляпунов кивнул. Сейчас это для него казалось абсолютно неважным. Главное было — найти Ксению. И ее похитителей.
***
— Нет, она точно сумасшедшая, — пробормотала
Женщина растянулась на земле, приникнув к ней ухом.
— Поленица свое дело знает, — с благоговением в голосе произнес одноглазый. — У ней своя ворожба, особая.
— Что вообще за поленицы такие? — раздраженно огрызнулась Ирина. — Какие-то местные припадочные?!
— Ворожеи, ведуньи, — пробормотал одноглазый, быстро осеняя себя крестом. — Большой силой обладают.
— Воительницы, — хрипло сказал Муха. Он держал в руке кожаную флягу, к которой не замедлил приложиться. — Я раньше думал — басни это, вроде кикимор. Ан нет.
— Кикиморы — не басни, — возразил одноглазый. — Видать, в лесах ты мало бывал…
— Тихо! — оборвал их подошедший Беззубцев. Он вел в поводу двух оседланных коней. — Пора уходить.
— Нет, — сказала поленица, поднимаясь с земли.
— Что слышно?
Вместо ответа женщина забрала у него поводья, вынула из сумки косу и привязала ее к уздечке.
Затем молча скрылась в избе и, спустя минуту появилась с пучком горящей соломы в руках.
Из дверей повалил густой дым.
— Что задумала? — нахмурился Беззубцев.
Поленица подошла к лошади и сунула дымящуюся солому под седло.
Лошадь заржала, встав на дыбы, рванулась, и галопом поскакала в лес.
— Пешими пойдем, — у поленицы был грубый, почти мужской голос.
— Нагонят ведь, — покачал головой Беззубцев. — Да и я хромаю…
— Уже нагоняют. Егеря по следу идут, — женщина скупо роняла короткие рубленые фразы. — Тропами пройдем, в посаде новых коней добудем.
— Как знаешь, — пожал плечами Беззубцев.
— Ненормальная, — пробормотала Ирина.
Одноглазый отвязал начинающих беспокойно топтаться лошадей — запах дыма тревожил их. Как только животные получили свободу, они устремились в лес, прочь от горящей избы.
— Ну, в добрый час, — бросил Беззубцев, и направился, следом за поленицей, в противоположную сторону. Остальные потянулись за ним.
***
Этот ночной марш-бросок дался Ярославу едва ли не тяжелее, чем скачка. Идти приходилось почти в темноте, буквально на ощупь. Поленица возглавляла отряд, следом, наваливаясь на палку, шагал Беззубцев. То ли подействовало лекарство, то ли его средневековый организм был двужильным, но Ярослав едва поспевал за ним. Позади слышалось дыхание Ирины и приглушенные голоса Евстафьева и одноглазого, о чем-то беседовавших по дороге. Замыкал процессию Муха.
— Ярик, — тихо сказала Ирина. — Ты уверен, что нам все еще нужен Путивль?
— Не
— А по-моему, он просто берет на понт. — Ирина выругалась, споткнувшись о корень. — В Кремле полно стрельцов, там в любом случае безопаснее, чем в лесу с этой… поленутой.
Ярослав с сомнением покачал головой. — В Москве явно что-то затевается, — сказал он. — Беззубцев с поленицей не просто так приходили к Шуйскому. В любом случае, у нас сейчас нет другого выхода — без них мы не выберемся из леса.
— Бесит меня эта баба, — пробормотала Ирина. — Представь, она Сильвера вырубила!
— Сильвера?
— Ой, ну этого, Ляпунова, — Ирина вздохнула. — У меня уже все в голове перемешалось. Знаешь, мне иногда кажется, что я и в самом деле Ксения, а вся моя жизнь до того, как попали сюда мне приснилась… Странно, да?
— Нет, — Ярослав поёжился. — У меня такое тоже было, когда проснулся там, в нашем времени, только измененном. Тот сумасшедший, Хронин, называл это схизисом.
— Шиза, то есть, — мрачно резюмировала Ирина. — Да, тут свихнуться недолго.
Уже начинало светать, когда они вышли к речушке, протекавшей по дну глубокого оврага. Вода в нем казалась черной.
— Надеюсь, мы же не полезем вниз, — простонала Ирина, глядя, как поленица внимательно осматривает склон. — Нет, даже она не может быть настолько отмороженной!
Тем не менее, им действительно пришлось спускаться по скользкому, почти отвесному склону, цепляясь за кусты и траву.
Потом, к еще большему негодованию Ирины, поленица настояла, чтобы они перешли речку вброд, и еще шли вдоль берега по воде. Наконец, когда Ярослав уже не чувствовал уже под собою ног, наконец, они остановились в небольшой лощине, укрытой ветвями деревьев.
Ирина со стоном опустилась на покрытую прошлогодней листвой землю. Кое-где еще виднелись чернеющие островки талого снега. Поленица ножом копала землю, Беззубцев сбросил с плеч сумку и уселся сверху.
— Стало быть, привал, — сказал подошедший Евстафьев.
Муха и одноглазый отправились собирать хворост.
— Что она там роет? — ядовито спросила Ирина. — Клад надеется найти?
Евстафьев глянул на неё озадаченно. — Так для костра ж!
Ирина махнула рукой. — Забей, Михалыч…
Ярослав сосредоточил внимание на поленице. За все время у него не было возможности толком разглядеть её — она всегда держалась особняком, поодаль, пряча лицо под капюшоном. Правда, он видел ее у Шуйского, но издалека и сверху.
Сейчас капюшон был откинут и короткая тугая коса отливала золотом и серебристыми нитями седины в лучах восходящего солнца.
Прядь волос выбилась на покрытую татуировкой щеку, и женщина мотнула головой, смахивая её в сторону.
При этом она встретилась — впервые за все время — взглядом с Ярославом, и он вздрогнул.