Грани веков
Шрифт:
— Вона, значит, как, — протянул старик. — Ох, какое несчастье… Ну, подай Господь ему здравия и крепости.
Десятник кивнул и перекрестился.
— Михайла, — обратился старик к чернявому, — сходи, соколик, на конюшни, распорядись, чтобы ребята приготовили… коней. Сколько, говоришь, людей с тобою, десятник? — обратился он к стрельцу.
— Семеро, боярин, — отвечал тот. — Неполный у меня десяток-то… Двоих, вишь, схоронили недавно.
— Ну, ничего, — по бледному лицу старика мелькнула тень улыбки. —
— Благодарствую, Андрей Васильевич, за добрые слова твои, и за помощь всемерную! — стрелец прижал кулак к груди. — Бог мне тебя послал!
— Все по воле Его, — прошептал старик.
— Ну, будь здрав, боярин! — десятник встал, перекрестился на образа, и поклонился Шерефединову в пояс. — Пора выдвигаться нам, чтобы до темноты в Москве быть!
— Поезжайте с Богом, — отвечал старик. — Кланяйся от меня царю-батюшке, царевна!
Ирина, поспешно вставшая следом за десятником, замешкалась, не зная, как правильно следовало бы выразить благодарность дьяку. Поклонилась, однако, не так низко, как десятник.
— Спасибо, — выдохнула она.
Старик кивнул и прикрыл глаза, губы его безмолвно шевелились, будто в молитве.
Когда они подошли к дверям, те распахнулись, и на пороге появился Михайла. За его спиной маячил один из всадников, подобравших Ирину — кажется, его звали Ферапонтом.
— Лошади готовы, боярин! — весело сказал Михайла.
Старик, не открывая глаз, снова кивнул.
Десятник улыбнулся Михайле и шагнул вперед, Ирина последовала за ним, но Михайла ухватил ее за руку.
— А со мной что ж, не попрощаешься, царевна? — поинтересовался он, ухмыляясь.
Ирина вспыхнула, и открыла рот, чтобы отшить наглеца; десятник обернулся и недоуменно нахмурился, и в этот же миг, стоявший позади него Ферапонт быстрым движением накинул стрельцу на шею кушак и стянул его.
Стрелец захрипел, глаза его налились кровью, он вцепился руками в пояс, но ткань впивалась в горло все туже.
Крик Ирины замер у неё в горле, инстинктивно, она рванулась вперед, но Михайла вывернул ей руку и прижал к стене.
— Охолонь, царевна, — прошипел он ей в ухо, касаясь его губами. — Спешка ни к чему нынче!
Страх и ярость захлестнули Ирину, она рванулась, выворачиваясь из объятий Михаила — просторная рубашка помогла ей в этом. Чернявый скривил глаза в улыбке, и тут же взвыл, получив удар коленом в промежность. Ирина с силой боднула его головой в мерзкую физиономию, и отскочила, споткнувшись при этом обо что-то на полу.
Голубые глаза десятника смотрели на неё остекленевшим взглядом.
Ирина подняла голову и в ужасе уставилась на оскалившегося Ферапонта, неторопливо повязывавшего кушак на поясе.
Не помня себя, она пихнула его, бросилась вон из залы, и оказалась на крепостном парапете.
Внизу,
Чья-то рука легла ей на плечо.
Она вздрогнула и обернулась. Ферапонт с усмешкой глядел на неё. — Что, воздухом захотела свежим подышать, царевна? — как ни в чем не бывало спросил он.
— Пусть подышит, дело молодое, — послышался надтреснутый старческий голос.
Шерефединов вышел на парапет и щурясь на солнце, вздохнул полной грудью.
— Вы! — у Ирины перехватило дыхание. — Вы! Вы лгали мне! Но зачем?! Зачем вам понадобилось… убивать их?!
— Как же — зачем? — удивился старик. — Известно, из-за тебя, царевна. Но за их души не волнуйся — они теперь все вместе, как мученицы пред Господом предстоят, как я стрельцу и предсказывал…
— Вы… Вы сумасшедший! — прошептала Ирина. — Вы убили их ради меня?!
— Ради общего блага и славы Божией, — назидательно произнес старик. — Ныне нет тебе, царевна, пути в Москву, ибо правлению годуновскому богомерзкому ныне конец наступает… Верно говорю, Мишка?
— Истинно так, Андрей Василич, — ухмыльнулся тот, появляясь из-за спины старика. — Звезды правду глаголют — быть на Руси новому правителю, истинному, из рода рюриковичей!
— Но… при чем тут я? — ослабевшим голосом произнесла Ирина.
Ее охватило безнадежное отчаяние. Эти полоумные маньяки с самого начала не собирались никуда ее отправлять! Ей следовало догадаться об этом, еще когда она увидела те столбы… Впрочем, тогда было уже поздно.
— При чем? — переспросил старик. — То мне не ведомо. Знаю токмо, что нет на то воли Божией, чтобы ваш род поганый царский престол осквернял. А значит, и тебе там делать нечего. А вот когда истинный царевич на царство сядет — тогда и предстанешь пред ним, он и решит, какой участи ты достойна.
Ирина снова бросила взгляд вниз. На секунду в голове мелькнула шальная мысль — перемахнуть через перила и попробовать спрыгнуть вниз. Словно разгадав ее намерения, Ферапонт придвинулся к ней вплотную и цепко ухватил за плечо.
— Подышала — и будет, — проскрипел старик. — Уведи ее, Ферапонт, в старую горницу. Да заприте там окна, и стерегите в оба — вишь, какая прыткая дочка борискина!
И он снова зашелся противным кашляющим смехом.
Глава 38