Гранит
Шрифт:
Резальные и шлифовальные машины начали работать только на пятые сутки. Григоренко в этот день был на пленуме горкома и заехал сюда лишь в обеденный перерыв.
— Вот она, плита, Сергей Сергеевич! — радостно показал Иван Середа. — Как хороша! Даже не верится, что это мы выпускаем.
— За этой плитой следят и в главке, и в министерстве. Красивые плиты! Наконец-то пошли. Доброе дело делаем.
Григоренко пожал рабочим руки и снова уехал на пленум.
Настроение Сергея Сергеевича стало веселым, приподнятым, и, пока он ехал до Дворца культуры, все время напевал
— Пошли плиты, Георгий Михайлович!
— Получилось?
— Получилось!
— Ну, поздравляю! Это дело новое, перспективное. Ты не захватил с собою плитку?
— Привез, Георгий Михайлович. Лежит в машине.
На следующий день, рано утром, в квартире Григоренко зазвонил телефон. Звонил начальник горного цеха Борзов.
— Сергей Сергеевич! Неприятность!
— Какая?
— Плиты имеют микротрещины.
— Как микротрещины?
— А так, под нагрузкой трескаются и разрушаются.
«Так это же провал! — схватился за голову Григоренко. — Полный провал!»
Ему хотелось призвать к ответу всех: и главного инженера, и начальника планово-производственного отдела, и начальника главка, который дал на освоение нового карьера лишь сто тысяч рублей. И, конечно, себя тоже — за то, что решил часть этих средств направить на строительство карьерных сооружений. Нет, никто сейчас не сможет помочь ему. Ни Комашко, ни Борзов, ни Шер...
— Как же так? — помолчав немного, произнес Григоренко.— В заброшенном карьере брали плиты только для памятников. Подрывали порохом. Так говорят все старожилы. И Шевченко, и Степан Степанович Борода...
Сергей Сергеевич не хотел верить, что карьер поражен микротрещинами от взрывов. Правда, не исключено, что гранит взрывали немцы. В то время здесь не было ни Шевченко, ни Бороды, ни Любы Зинченко. Любы тогда и вовсе на свете не было.
— Вы брали гранит из двух блоков?
— Из двух.
— Возьмите еще из третьего. Потом будем решать. Или, может, у вас уже есть какое-нибудь решение?
— Думаю, что решение возможно одно из двух. Первое — разрабатывать карьер порохом, пока не кончится гранит, пораженный микротрещинами. На это, думаю, уйдет не менее трех месяцев. Второе — в каком-нибудь блоке вести разрезную траншею с тем, чтобы обойти гранит с микротрещинами. С этой работой, пожалуй, справимся за месяц-полтора. Но, правда, вначале фронт работ будет узким. И вскрышные работы большие. Придется вывозить много грунта. Осилим ли мы это?
Григоренко прикинул: для того чтобы вывезти грунт с площади двухсот — трехсот квадратных метров, разрабатывая уступ двадцатиметровой высоты, потребуется ежедневно до пятнадцати одиннадцатитонных «КРАЗов». А их на всем комбинате только двадцать. Да... грунт придется смывать гидромониторами. Но где достать два километра труб большого диаметра? ..
— Сережа, что случилось? Опять неприятности? — подавая завтрак, спросила Оксана.
— Полный провал, Ксанка! Заброшенный карьер оказался в микротрещинах.
— Что же решили делать? На валунах ведь долго не продержитесь.
— Придется держаться.
— Ты
«Странно рассуждает жена, точно так же, как когда-то Комашко. Откуда это в ней? Раньше она была другой».
— Ну знаешь...
Больше Григоренко не сказал ни слова, вовремя сдержался.
— Что ж, договаривай, договаривай!.. — Брови у Оксаны сошлись в одну линию. Глаза стали темно-серыми, колючими.
Сергей Сергеевич впервые вышел из дома, не поцеловав жену. «Надо бы позвонить ей, — думал он по дороге.— Нельзя так. Это свинство с моей стороны». Но вскоре мысли его снова вернулись к производству.
«Где достать трубы? Ничего не поделаешь: придется звонить в Москву».
Москву дали после десяти. У телефона был заместитель начальника главка Егоров.
— Я к вам с просьбой, — начал Григоренко. — Комбинату срочно нужны трубы большого диаметра.
— Обратитесь в отдел снабжения, — ответил Егоров. — Что там у вас случилось?
— Вскрышу для нового карьера решили снимать гидромониторами.
— Что же вы раньше молчали? Заявку подавали?
— Заявки на металл и конструкции на этот год представили еще в мае прошлого года. А задание на выпуск плит получили в конце декабря. Но мы и сами виноваты. Думали, продержимся в старом карьере, а там гранит оказался с микротрещинами. Вот и приходится его расширять.
— Так... Трубы сможете получить в лучшем случае в четвертом квартале. Постарайтесь найти на месте.
— Но трубы-то — фондируемый материал...
— А щебень? Щебень тоже фондируемый...
Положив трубку, директор соединился с начальником отдела снабжения.
— Лев Давидович, дорогой, ищите трубы!
— Сергей Сергеевич, трубы не запчасти, разве их найдешь? — взмолился Файбисович. — Кто же их даст?!
— Постарайтесь, как никогда. Надо. Очень надо!
Глава восьмая
Недобрую весть принесла в управление инженер по технике безопасности Килина Назаренко. Едва переступив порог бухгалтерии, она сообщила:
— Слышали, опалубка на подкрановой балке поползла.
Назаренко сказала это таким тоном, что трудно было понять, огорчена она или довольна.
Да, собственно говоря, чего ей огорчаться. Она не прораб, не мастер и не бригадир. Пускай Сабит локти кусает, если недоглядел. Конечно, она теперь пройдет по всем участкам и настрочит предписания по технике безопасности. А копии передаст главному инженеру, иначе говоря — «доведет до сведения».