Гранит
Шрифт:
— Десятка полтора гвоздей вытащили. От них остались дырочки. На некоторых досках — одни шляпки.
— Значит, Сабит и Белошапка не виноваты. Бегма — тоже, он отсутствовал. Так кто же тогда? Бетон-то погубили!
— Не знаю, кто виноват. Главный инженер тоже говорит только о халатности. О чем-либо другом и слушать не желает. Но факты есть факты. Кто-то намеренно напакостил Сабиту.
— Ну хорошо, кто-то вытащил гвозди. А где был бригадир?! Куда смотрели те, кто укладывал бетон? Почему не обратили внимания?
— Не
— Хорошо, Николай Фролович, вы напишите все, как есть, как думаете. Подсчитайте убытки. Свои выводы сделайте. Больше от вас ничего не требуется.
— Так бы раньше и сказали, а то ищи, ищи... К вечеру подам материал расследования, — облегченно вздохнув, сказал Пентецкий и заторопился к прорабу.
Глава девятая
Солнце едва взошло. Над Днепром курится, переливаясь в розовом отблеске зари, туман. В этот ранний час, как обычно, вовсю играет рыба. Сверкнет серебристой чешуей в воздухе и скроется, оставляя на воде медленно расходящиеся круги. Чайки тоже не зевают. Камнем падают до самой воды и мигом взмывают вверх. Одни с поживой — рыбешкой, другие — обиженно пища.
Красив Днепр на заре. Несет он свои воды неторопливо и гордо, как хозяин. Натрудившись в верховье, здесь он вроде отдыхает, набирается сил, чтобы потом снова поработать в полную свою мощь.
Над Днепром мост-великан. Смотришь на него, и кажется, что построен он лишь для украшения. Впечатляет мост своими строгими формами. Чтобы смягчить гранитную массу гиганта, создатели моста принарядили его кружевной железной резьбой.
— Какая красота!.. — кивнув на мост, проговорила Зоя. — Натянут, как струна. Коснись только — и зазвучит аккорд.
— Да, великолепное сооружение, — ответил Остап.
По выражению лица Ростислава трудно понять: любуется ли он утренним Днепром или смотрит вдаль, ничего вокруг не замечая. Ласковый ветерок, словно жалея, нежно гладит его коротко остриженные побелевшие волосы. Лисяк смотрит не в сторону моста, а на набережную, где должна вот-вот появиться Люба Зинченко. Но ее все нет. А ведь обещала поехать вместе с ними.
— Наверное, не придет наша Любочка, — вздохнула Зоя.
— Подождем еще минут пятнадцать, — попросил Ростислав. — Ладно?
Ну никак не везет Ростиславу с девушками. Понравилась ему медсестра, а когда выписался, узнал — у нее есть жених. Зря только голову морочила, надежду подавала. Любу вот тоже трудно понять.
Прошло почта полчаса. Но Любы все не было.
— Ладно, поехали, — сказал Лисяк.
— Но она обещала тебе? — стала допытываться Зоя. — Как говорила?
— Сказала: «Не знаю. Может, поеду».
— Ну, тогда ждать нечего.
Затарахтел
Вскоре показались белоснежные домики базы отдыха комбината, Генеральские кручи, а там недалеко и Красные камни.
Кто-то с базы начал махать им рукой.
— Вон и наша Любка! — крикнула Зоя.
— Где? — обрадовался Ростислав.
— Да не туда смотришь. На базу отдыха смотри.
Остап повернул катер вправо.
— Да это не Люба, Светлана машет, — разочарованно произнес Ростислав.
— Подъезжай, узнаем, чего она хочет, — сказала Зоя мужу.
Пристали к берегу.
— Перевезите на ту сторону, — попросила Светлана.
— Садись.
В лодку Светлана прыгнула легко, ловко. Бодрая, веселая, с карими озорными глазами и слегка вздернутым носиком. Платье на ней широкое, как купол.
— Собрались с подругой покататься по Днепру, а к ней хлопец из Полтавы приехал. Вот и осталась я одна.
У Светланы полная авоська огурцов, зеленого лука, консервов, хлеба.
— Приехала на базу отдыха, а здесь одни старики да бабуси. Молодые же все разъехались.
— А может, с нами поедешь? — предложила Зоя, хотя и знала, что Остап недолюбливает Светлану. Но не оставлять же ее одну. Все-таки свой человек, вместе работают.
— Если не помешаю, то с большим удовольствием! Можно, Остап Вавилович?
— Поехали, раз села.
«Так и знал, — подумал Остап. — Сначала — перевези. Потом — примите в компанию. Хотя, впрочем, это ее Зоя пригласила...»
Лодка помчалась так, что у всех дух захватило. Вокруг, выглядывая добычу, носились чайки. Солнце сверкающими искрами рассыпало свои лучи по водной глади Днепра.
Но вот мотор затих, и лодка врезалась носом в песчаный берег.
Пляж. Чистый желтоватый песок похрустывает под ногами. Рядом лес. На деревьях нежная зелень молодой листвы, на полянках какие-то ранние цветы розового цвета. Светлана сказала, что это петушки. Но Ростислав назвал их плюшевками.
Надели купальные костюмы.
Зоя и Светлана сразу же улеглись на песок загорать.
Остап закинул донки. Ростислав — удочки.
Легкий ветерок с Днепра доносится порывами, как от взмаха крыльев какой-то гигантской птицы. Ощущать такой ветерок — одно удовольствие.
Рыба не клевала. Да и какой может быть клев, если солнце поднялось уже так высоко. Через плотину по воскресеньям воду не спускают, рыбу не тревожат, и поэтому она становится вялой. Разве что на зорьке порезвится немного.
А вода так и манила.
— Остап, кончай колдовать, — сказал Ростислав. — Не ловится, ну и шут с ней. Не на промысел же мы приехали. Вон и девчата уже загрустили.
Сам он давно воткнул удочки в землю и почти не смотрел на поплавки, а загорал, подставляя солнцу то спину, то грудь.