ГРАС. Цикл
Шрифт:
Показатели содержания тяжелых металлов в микросферулах — ниже средних для метеоритов. Необычно много легких металлов. Некоторые микросферулы кремниевой основы родственны текитам — стекляшкам, в которые превращаются камни и песок в эпицентре ядерного взрыва.
Гипотеза ядерного взрыва также выдвигалась. В ее пользу говорят обнаруженные на деревьях, сохранившихся стой поры, следы лучевого удара, который, судя по годичным кольцам, приходится именно на 1908 год.
Однако полученный в лабораторных условиях эффект жесткого излучения при мгновенном
Это позволило (с некоторой натяжкой) объяснить странное расхождение расчетной массы упавшего тела — оно должно было весить от ста тысяч до миллиона тонн — и массы рассеянной по тайге космической пыли. Ее набиралось всего лишь на одну тысячу тонн, максимум на четыре.
Напрашивался вывод, что жидкости и газы испарились и смешались с атмосферой, а камни превратились в облака аэрозоля, который осел и сохранился в сфагновом торфе верховых болот. Разрушение кристаллической решетки тысячи тонн минералов вызвало мощный поток излучения.
Очень вовремя упал крупный углистый хондрит над территорией Канады. "Над территорией" —потому что с ним произошло примерно то же самое, что было у Тунгуски, с поправкой на размеры. Даже лес был повален в знакомой форме "бабочки". Хотя канадский метеорит не оттолкнулся и никуда не улетел, а по-честному упал, большей частью испарившись при взрыве в плотных слоях атмосферы.
...Борисов отвел взгляд от экрана, откинулся на спинку кресла и помассировал виски. Он читал в бешеном темпе около пятидесяти минут, глаза и мозг требовали отдыха.
— У меня есть хорошая программка для снятия напряжения глаз, — сказал, приметливый Большаков, — поставить?
— Ну, поставь.
На экране перед Борисовым медленно зашевелились узоры, полосы и квадратики. Он недоверчиво уставился в монитор.
Короче, кометоид. Типа углистый хондрит. Прилетел, в натуре, врезался в плотные слои и взорвался. Больше чем на 99 процентов рассеялся в атмосфере, жалкие остатки просыпались в мох оплавленным мелким песочком. Убедительно. Картина ясна. Вопрос исчерпан. Нет никакой загадки. Именно так я генералу и сказал. Тогда какого черта? Есть какие-то сомнения?
— Слушай, —начал майор, по-прежнему тупо глядя на меняющиеся узоры, — а что там за алмазы космического происхождения?
— Алмазы?
— Взгляни, я там записал. Отрывок номер пять, кажется.
Большаков щелкнул "мышкой".
— Здесь говорится не об алмазах, а об углеродно- алмазных вкраплениях. Действительно, неземного происхождения. В космосе образовались, очевидно. Это же... как его... углистый хондрит. Углерода там хватает.
Сказал и вперил наглые умные
— Я, конечно, профан, —скорбно вздохнул майор, — но насколько я знаю, алмазы получают из графита под большим давлением и при высокой температуре. А как может образоваться алмаз в вакууме, в космическом холоде? Нет, нам нужен геолог.
— Тогда уж астрофизик. Но зачем? Я и без геолога Вам скажу: алмазные вкрапления образовались в момент взрыва.
Так и есть, с ходу все объяснил.
— Вот это уже лучше. Это ещё куда ни шло. Соображаешь. Вот такие, как ты, и настрочили эти шесть тысяч страниц.
Большаков только руками развел — отвечать за содеянное Академией Наук ему все-таки пришлось. А не будешь выскакивать. Ишь, умник нашелся.
— Всё равно, — продолжал Борисов, — придется ещё в библиотеке посидеть. Алмазы могут образоваться при взрыве, это верно. Есть такой способ. Мне интересно, при ТОМ взрыве алмазы образовывались или разрушались? Не забудь мои выписки отпечатать.
Он поднялся из-за стола и, на ходу доставая из кармана сигареты и зажигалку, вновь направился в беседку.
На следующее утро Борисов пригласил к себе в кабинет Ларькина (будущего напарника по командировке) и Большакова (Илье предстояло остаться за старшего на время их отсутствия). А еще, кроме прочих своих талантов, Большаков обладал способностью не то чтобы предвидеть, но в какой-то мере предчувствовать будущие события, и его обостренная интуиция ещё ни разу не подводила. Замечено было, что если старлей, положа руку на текст "дела", произносит с важным видом умное слово "нонсенс", то значит, действительно, дело окажется не имеющим никакого смысла, очередной ложный вызов, фальшивка. В этом он не ошибся ни разу.
Потому-то Борисов сегодня не без интереса смотрел на Илью, который вертел в руках листочки с распечаткой вчерашнего майорского конспекта по Тунгуске. Большаков стоял у стола, за которым сидели старшие по званию товарищи. Майор не предлагал старлею сесть, помня, что когда этому наглецу хотелось, он разваливался на стуле без приглашения.
— Так что скажешь? — поинтересовался он.
Большаков бросил листки на стол и рассеянно постучал по ним растопыренной пятерней.
— Ничего не скажу.
— И на том спасибо, — добродушно усмехнулся Борисов. Он был удовлетворен даже таким ответом, потому что в глубине души опасался, что Илюша благословит их в нелегкую командировку своим "нонсенсом". Ехать-то все равно пришлось бы. Юрию Николаевичу очень хотелось сказать, не бездельничай, мол, тут во время нашего отсутствия. Но ведь все равно, поганец, будет в игрушки играть. — Ладно. Можешь идти.
Сегодня Борисов уже не сомневался: непосредственно к цели их экспедиции Тунгусский кометоид не относится никак. Когда дверь за старшим лейтенантом закрылась, он обратился к Ларькину: