Грата
Шрифт:
Но Эмор ржал как сумасшедший. И Рэм подумал тогда: оторви этому пилоту руку или ногу — он бы точно так же смеялся.
Дерен Рэма до экстремальных нагрузок не допускал. Все вылеты младшего были регламентированы. Но случилось так, что обычный разведывательный рейд перешёл в бой, и вот тут-то Рэма сорвало. Хэд знает, как захотелось, наконец, пострелять…
Иэх!..
Парень зажал затянутым в компрессионку запястьем отверстие в кружке и понёсся прыжками. Ну здорово же вышло! Здо-ро-во!!!
А Аскона… У отца там
Рэм не знал, сколько он сейчас зарабатывает на йилане. Ему эта плантация была как ташипу рога, но куда деваться?
После смерти отца он остался единственным наследником и плантации, и многомиллионной производственной сети — от грядок до упаковки.
Дерен помог ему нанять управляющего, но присматривать всё равно приходилось. Уж слишком много попёрло в этот бизнес шальных эрго.
В войну ручеёк йилана еле-еле пробивался из Содружества в Империю — теперь хлынул рекой. Если посчитать, Рэм бы уже мог, наверное, купить крейсер. Вот только летать это не научит.
Другое дело здесь, на «Персефоне», где столько друзей, где каждый второй пилот пробивает планку «вне рейтинга»! Это же такое везение, когда тебя взяли туда, где умеют летать!
Ле-та-ть!
В порыве радости Рэм на полном ходу влетел в ангар, перепрыгнул через погрузчик…
Ну получилось же!
Он сумел! Он летает не хуже Эмора!
Радость омрачало только то, что грядущий день рождения, скорее всего, придётся провести в пути на Аскону. Но с другой стороны, будет шанс привезти парням подарки.
Кто сказал, что на день рождения нужно получать подарки, а не дарить? Дарить веселее! Эгей!
Очередное препятствие в виде контейнера Рэм преодолел в два прыжка — прыжок на контейнер и вниз!
И с размаху влетел прямо в грудь… капитану Пайелу.
Узнать он начальство успел, свернуть нет. Каких-то сотых долей секунды не хватило закончить манёвр.
А вот кэпу хватило, и он поймал Рэма, как мяч.
«Ну вот, всё-таки карцер!..» — успел подумать парень неожиданно весело. Наверное, от Эмора заразился.
Нет, ну смешно же? Второй раз налетел на начальство в одном и том же ангаре!
В капитане «Персефоны» Гордоне Пайеле было полных два метра роста, и телосложение он имел соответствующее.
На пол нарушителя субординации кэп ставить не собирался: держал на весу, разглядывал. Похоже, зацепила его не только история с треугольником.
Рэм начал перебирать последние грехи: ну, ничего же такого не было?
Ну, с Меем Гриером подрался. Так не видел никто. Они ж сообразили, что угол между лифтом и техническим боксом в камеры не попадает.
Ну, алайцев разыграли на рейде:
— Веселимся, значит? — ехидно спросил капитан.
Мысли он, вроде бы, не читал, но по выражению лица выводы мог сделать далеко идущие.
— Никак нет! — выдавил Рэм.
Разговаривать, не ощущая палубу под ногами, было ужасно неловко. Ноги болтались, словно чужие. Не невесомость, а не понять что.
— Так это ты сегодня был в тройке захвата рейдера? — уточнил капитан.
— Никак нет! — выдал Рэм по инерции и опомнился: — Так точно!
— Зайдёшь ко мне завтра!
Кэп поставил Рэма на палубу и зашагал к выходу из ангара, переключаясь по дороге на другие дела. Браслет на его руке так и полыхал, обмениваясь сигналами и сообщениями.
Парень сглотнул, не понимая, что нужно сказать в удаляющуюся спину самого большого на корабле начальства.
Вот ведь наказал так наказал! Вот и мучайся теперь, думай, что будет завтра!
Стоп! Завтра же он на Аскону летит!
Надо же было предупредить капитана, что завтра Рэм никак не сможет явиться. Вот же Хэдова бездна!
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона»
— Вот так и вышло, что мне пришлось срочно лететь на Аскону, — закончил свой рассказ Рэм. — Пассажирским транспортом и с не самой чистой совестью. А вернусь — не знаю, что будет.
Глава 3. Технические разногласия
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона»
— Строго у вас, — покачал головой Ченич.
Слушал он внимательно. Не прерывал и не переспрашивал, словно его вообще ничего не удивляло.
А ведь «Персефона» была особенным судном. Пилотам с других кораблей крыла не всегда удавалось привыкнуть к её странноватым порядкам и негласным правилам.
Рэм вздохнул и признался:
— Из-за подобных фокусов пилоты иногда гибнут. Треугольник — действительно очень сложный манёвр. У меня в личном деле нет квалификационных тестов и допуска на такие фигуры. А у капитана работа такая — знать, сколько дураков срезалось на всех этих головоломных «треугольниках».
— Много? — нахмурился Ченич.
Видимо, опасность он до этой фразы Рэма недооценивал — гражданский же.
— Наверное, — пожал плечами парень. — Я знаю троих. И как-то не хочу в архиве копаться. Вот вернусь, и кэп мне это в красках расскажет.
Ченич с усмешкой покачал головой.
Вряд ли его рассмешила сама ситуация, скорее слишком наивной и по-мальчишески самоуверенной была физиономия Рэма.
Они сидели в дэп-комнате, виртуальном пространстве, где только и можно было уединиться на корте.