Гражданка
Шрифт:
– Чёрт…, чёрт…, чёрт…, – я прямо застонал в экстазе, но только в душе, и с деревянным выражением на лице, – блондинка и по фиг что крашенная, макияж… А глазки…, глазки…, как они поблёскивают…
Проехала она со мной всего пару этажей, скромно потупив глазки, в то время как я её нагло раздевал глазами и вышла, оставив меня в обалдении и в облаке тонких духов: – Вот это женчинннн…..!!!!
Потом я ещё пару раз мимолётно пересекался с ней на этажах, откровенно пуская слюни, и в последующие несколько месяцев встреч с ней уже не было.
– Борис Геннадьевич, зайди ко мне, – я положил телефонную трубку и пошёл в кабинет Виктора Николаевича. Открыл дверь и чуть не споткнулся на пороге кабинета.
– Борис Геннадьевич, познакомьтесь, – сразу перешёл к делу начальник охраны, – Ирина…. Новая помощница оперативного дежурного. Так как вы у нас самый опытный, то берёте под своё крыло, обучаете и с ней дежурите…
Вот это – Да!!!! Что называется – «Пусти козла в огород». Но внешне остался невозмутимым, лишь шаркнул ногой, натужно изображая саму галантность.
Лена, Катя, Люда – наши уже проверенные и надёжные помощницы приняли Ирину холодно и их можно было понять – внешними данными она их просто затмила. Покоробило их и излишнее внимание и мою суету вокруг неё. Также ревниво отнеслись к известию, что теперь она надолго будет дежурить со мной.
– Борис Геннадьевич, да она ведь вся наштукатуренная…., – а мне и не важно. Ведь штукатурка была очень хорошо и ровненько нанесена.
Уже на стадии стажировки и в последующие первые дежурства, когда мы оставались одни на долгие ночные часы в офисе, когда всё располагало к откровенности, стало понятно – Ирина не блистала умом. Ей было 27 лет, не замужем, образование – медучилище, по выпуску обыкновенная медсестра, но работала везде только секретаршей… Ну…, это понятно. Да ещё с такой внешностью – только секретаршей. И в нашем офисном здании была тоже в одной из компашек секретаршей. Но фирма лопнула и она попала к нам. Суждения о жизни и мечты были тоже понятные и простые – выскочить за богатого «Мэна». Даже если он будет очень старый – это не важно. Главное деньги. Она даже знала, сколько ей от него надо денег на месяц, на свои личные расходы, а с кем он там будет помимо неё «гулять и перепихиваться на стороне» – не важно. Главное деньги. И ещё одна фишка у неё была в этом плане – ей нравились мужики в возрасте. Как она говорила: – Мои сверстники мне не интересны. С ними не о чём разговаривать….
Я серьёзно и сочувственно кивал на эти милые меркантильные рассуждения, а в уме переводил: – Неинтересно, потому что к 27 годам парни ещё не успели раскрутиться и денег у них не особо есть….
Уж не знаю, чем я ей глянулся? Может возрастом…? А может потренироваться на мне решила? Денег то у меня не особо по заработку, да и обременён был семьёй. Да и откровенно говоря, совсем не собирался расставаться со своей супругой, которая по нашей совместной жизни была надёжным партнёром.
И она предприняла штурм моей крепости. Хотя какой штурм? Да я уже сам сдался… Она мне просто нравилась. И неважно, что у неё был меркантильный склад ума, что я очень не любил в женщинах. Её внешние данные перевешивали ВСЁ. Блин Клинтон! Причём, на мне она решила отработать все свои приёмы… И если ей, вот так запросто, удастся охомутать Борис Геннадьевича…..!!! То любого другого мужика она «сделает» только так. Только богатенького. Всё это просто читалось во всех её последующих действиях. И если она была хотя бы немного поумней – это ей бы удалось на «раз-два». Но она считала себя неотразимой красавицей и что этого по жизни достаточно…. Чтобы крутить мужиками и доить с них бабки. Не учла она другого – что есть, оказывается, мужики, в том числе и я, у которых есть здоровые принципы или по дурости упёртые.
Штурм заключался в банальном и откровенном соблазнении. В 18:00 наш офис закрывался на ключ и до 8 часов утра нас никто не тревожил. Ты остаёшься один на один
Так и здесь. Ирина, надо отдать ей должное, очень следила за своей внешностью. И любой выход «в люди» или на работу готовился очень тщательно, что давало свой сногсшибательный эффект на любого мужика. И на работу она всегда выходила и наряжалась, как на банкет – причесон, платье, макияж – всё это было подобрано и работало на её цель.
Вот так она эффектно приходила на работу – всегда в новом и в другом. И такая нарядная куколка сидела рядом со мной и изводила меня своими декольте и откровенно коротким платьем, открывающим длинные и изящные ножки до самого не хочу. А как она поворачивалась на стуле…!!! Или наклонялась над пультом…!!!! Блин!!!! Там же открывалось ещё больше… и заглядывалось дальше. А я только потел, воровато поглядывая на эти прелести, с нетерпением ожидая 18:00 и кляня себя за бесхарактерность, плевал на всё и говорил себе: – Хрен с ним – с принципами… Сегодня я её….
В восемнадцать часов клацал ключом в замочной скважине, отрезая нас от остального мира, и мы оставались одни.
Где-нибудь минут через пять она мне предлагала выйти из дежурки: – Борис Геннадьевич, мне переодеться надо…, – скромно опуская глаза.
А я уже знал, что это будет очередной спектакль на публику, в роли которой выступал я. А двери ведь стеклянные. А у меня в это время вдруг просыпалось мужское самолюбие и включался тормоз: – Что, Боря, слюни распустил…? Тебя же, как юного пионера, за письку берут и ты готов тут голым перед ней танцевать… Офицер на хер называется….
Всё это так. Но когда смотришь немножко наискось, сидя на кожаном диване в коридоре офиса, как не торопясь раздевается красивая молодая женщина…. Кружевные трусики, такой же воздушный бюстгальтер, который практически ничего не закрывает, а лишь поддерживает вот это всё роскошество…
А если в этот момент позвонит телефон или произойдёт сработка, чего она ожидает и так тянет время и она, вот такая, почти обнажённая, подбегает к дверям и в щёлочку между дверью и косяком (я бы никогда в жизни не сказал, что почти открытую дверь, можно назвать щёлочкой) и радостно кричит в коридор.
– Борис Геннадьевич, я что-то тут не пойму…, – я забегаю в дежурку, стараясь на неё не пялиться, практически голую… А она ойкает и так ручкой якобы закрылась смущённо, а на самом деле ещё так изогнётся… Это было издевательство над здоровом мужским организмом и таким же ставшим здоровенным, задубинившим органом. Как мне хотелось её схватить, зажать в страстном желании обладать…. Но я в себе всё это давил…, давил… А она стояла и ойкала…., типа – как ей неудобно. Я выходил обратно в коридор и она также медленно одевалась в другую одежду ещё более открытую, ещё более откровенную.
– Я вас не смущаю, Борис Геннадьевич? А то я люблю вечером более свободную одежду. – И я мычал ей в ответ, мычал что-то нечленораздельное, но как бы подразумевающее – что «Да»…, я деревянный. Меня ничего не смущает и у меня ничего не стоит, и я ничего не хочу и вообще…. Мне всё «до лампочки».
Хорошо, что в это время наступала горячая пора и мы до половины двенадцатого ночи активно работали над звонками и сработками, прямо сыпавшимися на нас как из рога изобилия. И вот когда вся эта суматоха заканчивалась, наступал второй этап моих испытаний и мучений. Она устраивалась спать на диване, тут же в комнате оперативного дежурного. И тут у неё была своя фишка. Она ложилась на диван и высоко закидывала ножки на самый верх спинки дивана. Правда, она сама закутывалась одеялом и ножки тоже, при этом поясняя.