Грех
Шрифт:
Вскоре с плечистым мужчиной поравнялась миловидная женщина с гламурной розовой коляской. Пышные рыжие волосы, стройная фигура, широкие солнцезащитные очки, скрывающие чуть ли не половину лица.
– Привет, послушничек, – заулыбалась Лора.
– Салют, сестричка, – бросил Ларин и, не сдержав любопытства, заглянул в коляску – от удивления его глаза тут же поползли на лоб. – Настоящий?.. Живой?.. Вот это да… – растерянно пробормотал он, рассматривая милое розовощекое создание, укутанное в одеяльце. – Я, конечно, понимаю, что конспирация превыше всего. Но, по-моему, это уже явный перебор.
Раздался ехидный смешок.
– А
– Это не технологии дошли, а люди. Вместо того чтобы детей заводить, всякими дурацкими игрушками балуются. Ладно, все это лирика. Давай ближе к делу, – поторопил женщину Андрей.
– Я тут уже целых два часа катаюсь. Несколько кругов вокруг парка заложить успела. Ничего и никого подозрительного не заметила, – поделилась своими наблюдениями Лора и зачем-то добавила: – Если не считать одного дедушку, который так и пожирал меня взглядом. То ли «Виагры» объелся, то ли молодость вспомнил. Ну нельзя же так откровенно пялиться на молодую маму.
– Любви все возрасты покорны, – с иронией заметил Ларин и протянул напарнице скрученный в трубку журнал. – Держи, это тебе, обязательно полистай на досуге, найдешь для себя много интересного. Ну а сейчас мне пора. – Он неожиданно свернул с аллеи на примыкающую к ней узенькую дорожку, выложенную тротуарной плиткой-«косточкой», и заспешил в глубь парка.
Лора расправила журнал. «Могут ли стервы быть любящими мамами?» – гласил вынесенный на глянцевую обложку интригующий заголовок статьи, под которым была размещена фотография рыжеволосой женщины-вамп, держащей на вытянутых руках плачущего грудного младенца.
– Спасибо за актуальный презент, – продолжая катить коляску, вела заочный диалог с Андреем Лора. – Непременно как-нибудь почитаю…
…Настоящей изюминкой парка, этакой его визитной карточкой, был монументальный фонтан со скульптурой лебедя по центру. Правда, на днях он сломался. Воду из него спустили и повесили на тонкую длинную шею птицы табличку с лаконичной надписью – «На ремонте». В общем, беда, особенно для детей: бумажные кораблики не запустишь, водой друг друга не пообливаешь. Но смекалистая провинциальная молодежь быстро нашла неработающему фонтану другое применение.
В просторной забетонированной чаше кружили, нарезая круг за кругом, скейтбордисты с роллерами. Молодые парни и девушки отрывались по полной программе: заезжали на бортики, подпрыгивали, сгибая ноги в коленях. Кто-то падал, но тут же подскакивал и отправлялся на второй заход, чтобы повторить неудавшийся трюк. Кому-то везло больше, и он срывал аплодисменты зевак, собравшихся у фонтана.
На бесплатное «экстрим-шоу» глазели и расположившиеся неподалеку на скамейке пенсионерки: бывшая заведующая гороно Валентина Борисовна Околова со своей лучшей подругой Верой Николаевной.
– …Все эти скейты-шмейты, роллеры-шмоллеры от беса. Никакого проку от них нет, одни лишь травмы и сопутствующие им страдания. Будь моя воля, я бы их анафеме предала. Вот так, Николаевна.
– Какой еще анафеме, Борисовна?
– Запретила
– Не соглашусь я с тобой, – покачала головой ее подруга. – Пускай они лучше на этих досках и коньках катаются, чем колются да водку пьют. А так пили бы водку и кололись бы шприцами.
Бывшая заведующая гороно хотела было что-то сказать в ответ, но вместо этого резко подалась вперед, прищурилась, впившись взглядом в подошедшего к фонтану плечистого мужчину, голову которого укрывал капюшон спортивной куртки. Созерцала она его недолго, от силы секунды две-три, так как тот примкнул к толпе зевак, растворился в ней.
– На кого это ты так вытаращилась? – насторожилась Николаевна и тронула Борисовну за плечо. – Или демона увидала?
– Окстись, – перекрестилась Околова, повернулась к подруге и прошептала: – У меня такое ощущение, что я только что брата одной премилейшей женщины видела. Андреем его кличут. Он в наш монастырь послушником пошел, еще и землю пожертвовал. Доброй души человек. Таких сейчас раз-два и обчелся. А что им с сестрой пережить довелось?! Просто кошмар…
– Да знаю я, – оборвала ее Николаевна, – ты мне про этих беженцев из Кыргызстана уже много раз рассказывала. Так то он был?
– Привиделось мне. Что ему среди того бездуховного и окаянного отребья у фонтана делать? У него миссия поважнее будет – Всевышнему служить да за нас, грешных, молиться, – молвила Околова и поднялась со скамейки. – Что-то у меня ноги отекли от постоянного сидения. Надобно и прогуляться. Ты как на это смотришь?
– С удовольствием, – охотно приняла предложение Николаевна.
Подождав, пока пенсионерки скроются из виду, Ларин отделился от людской массы и занял освободившуюся скамейку. Достал MP3-плеер, оснащенный FM-модулятором, вставил в ушные раковины наушники. Защелкал кнопочкой, настраиваясь на нужную волну. Со стороны казалось, что мужчина в спортивной куртке просто слушает любимую музыку.
Вскоре показался Зимов, при нем был старомодный советский портфель с почерневшими от времени металлическими замочками-защелками. Как бы не замечая Андрея, он присоединился к зевакам у фонтана и какое-то время понаблюдал за экстремальным выступлением скейтбордистов и роллеров, после чего отстранился от толпы и, пройдя с десяток метров, стал под тенью каштана. Вскинул руку, посмотрел на часы.
А через несколько минут появился и кряжистый качок в черной кожаной куртке – этакий браток, родом из достопамятных девяностых. Ларин узнал его сразу, ведь подобные типажи не забываются и надолго врезаются в память, к тому же лицо его все еще было опухшим от пчелиных укусов.
«А вот и один из тех мудил с пасеки, которые монаха-отшельника убили. Что ж, пока тебе повезло, трогать не буду. Но придет время, и тогда…» – Андрей сжал пальцы в кулаки.
Качок приблизился к Валерию Павловичу, завел с ним разговор. И хотя сидящего на скамейке Ларина и двух мужчин, стоящих под каштаном, разделяло с добрых три десятка метров, первый прекрасно слышал, о чем говорят последние. Ведь на Зимове был «жучок», на радиочастоту которого и настроил свой плеер Андрей.
«Это вы мне звонили?.. Да, я Игнат… Хвала Господу, что нашелся-таки человек, который славное пчеловодческое дело убиенного монаха Серафима продолжит… Как же, продолжу-продолжу, труды отшельника при вас?.. Естественно…» – долетели голоса из наушников.