Грех
Шрифт:
– На все воля Божья. – Валентина Борисовна едва не прослезилась. – Жаль только, что тем басурманам теперь нечистая сила такую силищу дала! Да разве только им? Протестантам окаянным, католикам еретическим, буддистам узкоглазым и мусульманам террористическим!
– Понимаю, что это испытание, которое послал нам Господь, – тяжело вздохнула Лариса.
– Пути Господни неисповедимы! – автоматически поддакнула богомолка.
– Мы не ропщем, мы благодарны. Брат мой и в послушание готов пойти, и постриг готов принять.
– А брат ваш теперь где?
– В
– А почему именно наш монастырь? – на всякий случай осведомилась Околова.
– А были мы тут когда-то, на праздник великий, и ваш архимандрит, отец Филарет, очень уж нам понравился. Уж такое благолепие на служении было, такое благолепие, что просто не знали мы, на небе или на земле! – воодушевленно произнесла Лариса. – Архимандрит даже удостоил к своей ручке приложиться, когда мы к кресту подходили. Ручки у него маленькие такие, сдобные и белые, словно булочки…
Машина неторопливо катила по почти пустынному полутемному проспекту. Лариса то и дело поглядывала по сторонам, силясь определить, где следует свернуть.
– Вот тут как раз и надо налево, – Околова заерзала на сиденье.
– А архимандрит Филарет там еще служит? – Блондинка включила поворотник и осторожно свернула на еще более темную улицу.
– Служит-то служит, – Валентина Борисовна поджала губы. – Да только разное про него говорят. Будто бы он с нашими басурманами общается, бизнес какой-то крутит. Знаете, сколько в наш город тут разных «черных» понаехало?
– Да ну! – Лариса едва не выпустила руль. – Не может такого быть, чтобы святой человек с нехристями бизнес крутил!
– Я-то, конечно, сама этому не верю, – продолжила богомолка. – Но то, что лукавый ныне очень силен стал, – про это даже Патриарх говорит!..
…Когда машина остановилась рядом с монастырскими воротами, Околова окончательно ощутила в Ларисе родственную душу. Статус беженки явно возвышал рыжеволосую женщину в глазах Валентины Борисовны, навевая подспудные ассоциации с первыми христианами, бежавшими от язычников. Прекрасное знание православной обрядности внушало невольное уважение. А статус брата, бывшего церковным старостой в неправославной стране, и вовсе поднимал семейство до немыслимых высот.
К тому же Лариса оказалась человеком слова. Она, правда, не стала завозить Околову домой, но тут же вызвала по телефону такси, попросив, чтобы прислали таксиста-женщину. Заплатила ей деньги и, опустив глаза, перекрестила Валентину Борисовну:
– Спасибо вам, матушка!
– Вот вам мой телефон. – Околова едва не прослезилась. – Позвоните мне завтра в полдень. Я завтра как раз отца Меркурия увижу, большой человек, эконом всего монастыря! Замолвлю за вас словечко!
– Мы готовы даже последнее монастырю пожертвовать, лишь бы брата послушником приняли! – пообещала Лариса.
Когда такси с Валентиной Борисовной растворилось в ночной темноте, Лариса уселась за руль и, пропетляв по темным улицам частного сектора, безошибочно выехала на московскую трассу. Там женщина уже не жалела свою машину, хотя ей и казалось, что старая «шестерка»
Спустя несколько минут она уже открывала дверь квартиры Ларина своим ключом. Конспиратор Дугин распорядился, чтобы Андрей не отвечал на звонки стационарного телефона и не реагировал на визитеров. Единственный человек, с которым ему было разрешено контактировать, – это Лора.
– Ну, привет, – улыбнулась лишенная косметики красотка, снимая с себя платок.
– Привет, – Андрей отложил «Жития святых» и сел на диване. – Контакт установила?
– Вроде бы все по плану. Ты же знаешь, я конченая стерва…
План внедрения в окружение архимандрита Филарета был разработан Андреем и Павлом Игнатьевичем предельно тщательно. Лора, прибывшая в городок неделю назад, несколько дней подряд ошивалась среди многочисленных паломников возле святого источника, расположенного неподалеку, выцеливала богомолку из местных, обладающую в монастыре нужными связями. Задача была не из простых: одна оказалась совершенно ненормальной, другая – обычной ханжой, третья – лгуньей… Отсеяв с десяток кандидатур, она остановилась на Валентине Борисовне как на оптимальном и наиболее психически адекватном варианте.
Сценарий знакомства «беженки из Киргизстана» с Околовой был придуман доктором психологии. Речь самой «беженки» редактировал крупный специалист по православной обрядности. Слова о «пожертвовании монастырю» были произнесены Лорой в нужный момент – в самом конце беседы, а это означало, что они намертво останутся в памяти богомолки и наверняка будут переданы по назначению.
Так что теперь оставалось надеяться на благожелательность профессиональной богомолки и на завтрашний телефонный звонок…
– Как твои ощущения? План сработает? – живо поинтересовался Ларин, глядя женщине в глаза. – Интуиция у тебя просто зверская. Я всегда полагаюсь на нее, даже если сам не верю в успех.
– А тут и сомневаться нечего, – усмехнулась рыжеволосая бестия, присаживаясь на краешек дивана. – План сработает на все сто. Не зря же мы старались. Вот увидишь, позвоню завтра Валентине Борисовне, и выяснится, что та уже переговорила с монастырским экономом, отцом Меркурием.
– Этот святоша – бывший начальник хозу местной полиции, правая рука Филарета по всем монастырским бизнес-проектам? – уточнил Ларин информацию из полученной у Дугина ориентировки.
– Он самый. Но только отвыкай от подобной лексики, – напомнила Лора. – Теперь каждое твое слово должно быть благолепным и старорежимным. Они это любят.
– Не бойся, у меня есть тумблер в голове. Щелкнул, и сразу же переключился на нужную волну. Мне уже сны на церковнославянском снятся. И какого ответа ты ожидаешь от отца Меркурия?
– Он скажет, что тот готов принять потерпевшего от басурман церковного старосту в ближайшие дни. А там уже ты его обаять должен, – расплылась в улыбке Лора. – Хочешь, пари заключим?