Грехи девственницы
Шрифт:
— Что ж, придется томиться в ожидании.
Многочисленные поклонники Мадлен оттеснили Лентона назад, но Гейбриел отказывался освобождать место подле нее. Он даже не пытался скрыть выражение еле сдерживаемого гнева на лице, и это обстоятельство — а может, его репутация? — позволили Гейбриелу выкроить между собой и толпой джентльменов свободное место шириной в ладонь.
Мадлен засмеялась над чьей-то глупой шуткой, раскрыла веер и принялась игриво обмахиваться, ограждая себя тем самым от толпы. Когда мужчины ответили дружным смехом на одну из ее довольно дерзких острот,
— Ваш хмурый вид мог бы подобно грозовой туче затмить солнце.
Устремив горящий яростью взгляд на разряженного в пух и прах молодого щеголя, попытавшегося протиснуться поближе к Мадлен, Гейбриел ответил:
— Наверное, это не так уж плохо.
— Вы слишком старательно исполняете свои обязанности за тот скромный гонорар, что я вам плачу.
Деньги — не главное. Мадлен дала Гейбриелу гораздо больше: она предоставила ему возможность беспрепятственно наблюдать за Лентоном и Биллингсгейтом.
— Я делаю свою работу, вы — свою.
— Кстати сказать, я бы с большим удовольствием хмурилась, вместо того чтобы обмахиваться веером. Это менее утомительно.
Кончики губ Гейбриела дрогнули, прогоняя с лица недовольное выражение.
— Так попробуйте.
— Наверное, стоит. Ведь мужчины спят и видят встретить на своем пути даму с кислой физиономией. — На долю секунды на лице Мадлен возникло довольно комичное выражение, прежде чем вновь смениться обворожительной улыбкой.
Спустя несколько минут остальные куртизанки, заметив, что остались без кавалеров, принялись прокладывать себе путь в толпе джентльменов, обступивших Мадлен, в надежде обратить на себя внимание.
Но они недооценили талант Мадлен.
Она царила, точно языческая властительница, — шутила, флиртовала, притягивала к себе мужчин, точно пламя свечи мотыльков, но в то же время держала их на расстоянии. Исключение составляли лишь те несколько человек, что подошли поинтересоваться, в чем дело. Но и они скоро стали жертвами Мадлен.
Остальные дамы в зале остались ни с чем.
По мере того как они скучали все сильнее, морщины на лбу Гейбриела разглаживались.
Он стукнул по руке, коснувшейся его бока.
— Могу я одолжить этот веер? — пробормотал он, подходя ближе к Мадлен.
Та искоса посмотрела на своего сопровождающего.
— А может, лучше меч? Он бы вам больше подошел.
Кто-то ущипнул Гейбриела за ягодицу, заставив его сделать шаг назад и прижаться спиной к спине Мадлен.
— Скажите, что это была ваша рука.
Женщина рассмеялась.
— Надейтесь. Пора положить этому столпотворению конец. Не хочу, чтобы кого-то из моих воздыхателей растоптали. — Мадлен оперлась на руку какого-то пожилого джентльмена, позволив ему вывести себя в центр зала под недовольные возгласы и вздохи разочарования.
Без Мадлен, притягивающей к себе точно магнит, джентльмены постепенно рассеялись по залу. Гейбриел же некоторое время разминал плечи, освободившись от напиравшей с разных сторон толпы.
Рядом с ним возник Лентон, державший в пальцах нетронутый бокал с вином.
— Скоро мой танец, не так ли?
Кто
— Она вот-вот вернется. Вам всегда нравились такие женщины, как она?
— Она подобна свежему воздуху в моих легких. Я люблю ее с того самого момента, как впервые увидел.
— Давно вы ее знаете?
Лентон удивленно заморгал.
— Полагаю, так же как и все. С тех самых пор, как шесть месяцев назад она появилась в Лондоне.
Гейбриел проследил взглядом за беззаботно смеющейся Мадлен.
— А где она была до этого?
Лентон вздохнул.
— Понятия не имею. В раю, наверное. Или в Шропшире. — Сдвинув брови, он посмотрел в свой бокал. — Мне необходимо что-то покрепче. Я вернусь.
Когда Лентон ушел, Гейбриел попытался вспомнить все сплетни, слышанные им в последние несколько месяцев. Имя Мадлен не сходило с уст мужского населения Лондона. Ее обожали все — и простолюдины, и аристократы. Ее имя так часто появлялось на страницах газет, что затмевало собой все остальные новости. Но все это началось именно шесть месяцев назад. До этого никто, и в том числе Гейбриел, слыхом не слыхивал о мисс Вальдан.
И где же, черт возьми, она была до этого?
Мадлен с трудом высвободилась из объятий Уэзерсли. Он был настоящим спрутом, а вовсе не восьмидесятилетним стариком.
Мадлен поискала глазами Хантфорда, стоящего в сторонке. Ну ничего, она нарушит его уединение.
Мадлен старалась вести себя легко и беззаботно, хотя ей ужасно хотелось выпрыгнуть в ближайшее окно. И зачем она только приехала сюда?
В животе у нее раздалось совсем несвойственное приличной леди урчание. Ах да, деньги.
Подвыпивший джентльмен преградил Мадлен дорогу, и она ловко обогнула его, оставив в объятиях дамы, которую он выбрал для развлечения на сегодняшний вечер.
Спиртное лилось рекой весь вечер, а Мадлен по собственному опыту знала, что алкоголь и похоть всегда ходят рука об руку. Однако одно дело пробуждать в людях страсть, а совсем другое — защищаться of этих же самых людей. Совсем скоро придется отсюда уехать.
При ее приближении в нефритовых глазах Хантфорда вспыхнул огонь. Под его взглядом покачивание собственных бедер показалось Мадлен развязным и неприличным, а лиф платья — слишком тесным. И вновь ее охватило странное чувство. Нет, не ощущение собственной притягательности. Мадлен слишком хорошо изучила это безотказное оружие, чтобы обращать на него внимание. А ощущение того, что ты женщина, желающая, чтобы тебя соблазнили.
Эта женщина была совсем незнакома Мадлен и внушала ей ужас.
Ее заставило замедлить шаги не просто физическое влечение. Когда она стояла, прижавшись спиной к спине Гейбриела, ее удивило разлившееся по коже тепло. Оно не было жаром тела, прижавшегося к ней в душном зале, и не свидетельствовало о зарождающемся желании. Нет, это было совсем новое для Мадлен ощущение — ощущение безопасности. Не многим она доверяла защищать свою спину в бою. Вернее, всего двоим.